До отъезда оставалось еще много времени. Елена Сергеевна посвятила часть его анализу показателей, но вскоре почувствовала, что засыпает, убаюканная сопоставлением среднего время выполнения вызова без госпитализации со средним временем выполнения вызова с госпитализацией и сведением их в общее среднее время выполнения вызова. Посмотревшись в зеркало и оставшись довольна своей внешностью (в неполные сорок никто не давал ей больше тридцати — тридцати двух), Новицкая отправилась «в люди».
На кухне шло обсуждение недавнего приказа об организации работы постов «скорой медицинской помощи» при некоторых многопрофильных столичных стационарах.
Шестьдесят вторую подстанцию этот приказ миновал — честь организовать пост в «родной» сто шестьдесят восьмой больнице выпала соседям. Тем самым «поросятам», которыми руководила заведующая по фамилии Свиньина.
Но тем не менее приказ волновал пытливые умы и побуждал их к размышлениям и спорам, в которых, как известно, закаляется демагогия.
— Включить в район оперативной ответственности бригад постов, дислоцирующихся при многопрофильных стационарах улицы, предприятия, учреждения, общественные места и адреса проживания граждан, расположенные в пределах двух с половиной километров от места дислокации бригад, организуемых постов… — читал вслух доктор Саркисян и сразу же переходил к комментариям. — Что за чушь? С какого потолка они взяли себе эти два с половиной километра? Все равно — если у соседей будет стоять вызов, то и с поста ушлют к черту на рога! И вообще — какой в этом толк?
— Игорь, мы постепенно продвигаемся к тому, чтобы лечить в приемнике тех, кого привезли, — снисходительно пояснил Чугункин. — Это — суперпреемственность, квинтэссенция рационализма.
— Слова, пустые слова! — горячился Саркисян. — Ты мне суть объясни. Смысл! Зачем полусуточная бригада Должна базироваться не на подстанции, а на территории стационара? Пост на МКАД — это я еще понимаю, хотя и от такого поста толку мало! Но в стационаре?
— Помню, проходил я практику в городе Конаково, тактам «скорая помощь» базировалась при центральной районной больничке и подчинялась ее главному врачу, — вспомнил доктор. — Было очень удобно работать и решать вопросы. Никаких заморочек с госпитализацией, никаких нестыковок. Благодать!
— Как ты себе представляешь эту схему в Москве? — накинулся на него Саркисян.
— А он правильно представляет! — Чугункин отработал свою смену, но домой не торопился — «отмякал душой» на родной подстанции. — В конечном итоге нас подчинят крупным стационарам. Первый шаг уже сделан. Как говорится: «коготок увяз — всей птичке пропасть», или «лиха беда начало».
— Ты кладезь народной мудрости, — обиделся Саркисян. — Я так и не понял — поддерживаешь ты это новшество или нет?
— Игорь, представь себе, что ты — красивая юная девушка! — сказал Чугункин. — Представил?
— Ну, допустим! — поколебавшись, ответил Саркисян.
— Представь, что ты возвращаешься поздно вечером домой по темному парку… Представил?
— Представил, давай дальше!
— Представь, что тебе перегородили дорогу пьяные парни, жаждущие быстрой дармовой любви…
— И что дальше?
— Так вот, — Чугункин обвел лукавым взором присутствующих, призывая их посмеяться вместе, — независимо от твоего желания, твоего настроения, твоего самочувствия и твоего мнения, тебя банально трахнут, и все тут! Так же обстоит дело и с любым приказом администрации! Странно, что ты до сих пор этого не понял.
— Я прекрасно это понимаю, но всегда хочется верить в то, что там сидят умные люди!
— Верь, — разрешил Чугункин, — вера помогает мириться с беспросветной тупостью бытия…
— Насчет тупости ты не прав, Павел, — несколько глотков крепкого чая придали Жгутикову сил, необходимых для продолжения дискуссии. — Посты — это переходный этап к отделениям скорой медицинской помощи в каждом стационаре…
— Я читал положение, — сморщился Чугункин. — Не отделение, а просто государство какое-то — блок приема пациентов с регистратурой, сортировочным постом, залом ожидания больных и сопровождающих…
— Как далеко шагнула медицина, э! — «восхитился» Саркисян. — Всю жизнь больные и сопровождающие ждали в коридорах, а теперь будут ждать в зале! Прогресс! Есть такая грузинская поговорка — «Пусть я не князь, зато каждый день мимо княжеского двора хожу»!
— Там будут еще смотровые кабинеты для пациентов в удовлетворительном состоянии и зал для пациентов в среднетяжелом состоянии…
— Ух ты!
— Палата реанимации и интенсивной терапии, операционное отделение для противошоковых мероприятий, перевязочная, диагностический блок с лабораториями, рентгеном, УЗИ, эндоскопией, томографом, консультативно-диагностические палаты…
— Паша, ты что наизусть это положение выучил? — Удивился Саркисян. — Шпаришь, как по-писаному!
— Близко к тексту, — поскромничал Чугункин, — так Долго наслаждался чтением.
— Ты извращенец! — заявил Саркисян. — Такими вещами невозможно наслаждаться! Лично меня от этих казенных бумаг тошнит!
— Про организацию работы рассказывать? — Чугункин с сожалением посмотрел на опустевшую упаковку от печенья.
— Попробуй пряники! — Жгутиков пододвинул к нему пакет с пряниками. — Воронежские! Мои любимые.
— Из Воронежа? — удивился Чугункин. — Ты же, Тема, кажется, тверской! Где твой местечковый патриотизм? Где любовь к родному краю? И вообще — всем известно, что самые лучшие пряники делают в Туле…
— Ты попробуй, — повторил Жгутиков. — А «Воронежские» — это сорт такой, их у нас в Тверской губернии пекут.
— Прости, Тема, — Чугункин взял из пакета один пряник и осторожно надкусил его. — Однако!
— Я же говорил, — просиял Жгутиков.
— Слушай, обжора, ты про организацию работы хотел сказать, — напомнил Саркисян. — Давай скорее, пока нас с Артемом Ивановичем не разогнали на вызовы. Только — своими словами.
— Скорая привозит больного, или он поступает самотеком, лечащий врач принимает его и тут же обследует с ног до головы, а потом решает — дать пациенту коленом под зад, то есть отправить его на амбулаторное лечение или госпитализировать.
— Я понял, как они там, наверху, работают! — засмеялся Саркисян. — Сидят, смотрят «Доктора Хауса», а в перерывах между сериями пишут свои положения и инструкции с приказами.
Елена Сергеевна тихо, стараясь не стучать каблуками, отправилась в диспетчерскую. Принимать участие в заведомо бесперспективной дискуссии ей не хотелось. Тем более что дискуссия уже закончилась.
— Одиннадцатая бригада — вызов! Двенадцатая бригада — вызов! — прогремели динамики.
«А в Данилове есть что-то общее с Хаусом, — подумала Елена Сергеевна. — Характер, головные боли, и врач он, что называется, «от бога».
В диспетчерской Сиротина и Санникова «учили специальности» стажерку, гоняя ее по категориям срочности повода к вызову.
— К первой категории срочности относятся следующие поводы, — Сиротина начала загибать пальцы, — все поводы с улицы и общественных мест, «авто» и поездная травма, упал с высоты, утонул, повесился, огнестрельные и ножевые ранения, электрическая травма, умирает, внезапно возникший приступ удушья, боли за грудиной в сочетании с холодным потом, резкой слабостью, тяжелые нарушения сердечного ритма, — пальцы начали разгибаться, — резкое повышение или снижение артериального давления, сопровождающееся болями в области сердца, нарушением ритма, нарушением сознания, острые отравления, анафилактический шок…
— Девочки, — вмешалась Елена Сергеевна, — зачем вы зачитываете новой сотруднице инструкции и приказы? Их она прочитает и сама. Вы лучше делайте упор на практические особенности, нюансы, чрезвычайные ситуации. Вот, например… — она замялась, вспоминая имя новенькой, — Инна, что вы будете делать, если у вас врач напьется во время работы? Вечером или в выходной день, когда ни меня, ни старшего врача нет на подстанции?
— Я сниму его с линии… — неуверенно ответила Инна, уставившись на заведующую большими, густо подведенными глазами.
«Девчонка — дура и рохля, — подумала Елена Сергеевна. — Никогда не станет толковым диспетчером».
— Как именно?
— Сообщу на Центр…
— Кому?
— Старшему врачу? — робко предположила Инна.
— Правильно — старшему врачу оперотдела или его помощнику. А что вы будете делать с пьяным доктором?
— Направлю на экспертизу…
— Куда? Как?
— Ну…
— Хорошо, а что вы сделаете с бригадой? Там же остаются водитель и фельдшер.
— Сниму с линии, — твердо ответила Инна.
— Зачем? — ужаснулась Елена Сергеевна. — Там же фельдшер и водитель! Пусть дорабатывают смену фельдшерской бригадой.
