Делани мягко улыбнулась.
— Не заставляйте меня применять силу. Вы находитесь в моем доме, в моей кровати и на моем попечении. Ну-ка, быстренько открывайте рот.
Он держал стакан у ее рта до тех пор, пока она не выпила воду.
— Превосходно. Интересно, вы всегда такая послушная? И не надо бросаться на меня. Вы и так уже порядком измотали меня, а мне еще, между прочим, нужно кое-что сделать перед сном.
— Я… Простите.
Делани наклонился и провел кончиками пальцев по ее щеке.
— Чонси, не заставляйте меня думать, что я грубый и невоспитанный мерзавец. Я очень рад, что вы здесь. Конечно, я бы предпочел, чтобы обстоятельства сложились совершенно по-другому, но что случилось, то случилось. А сейчас пора спать.
Она подняла голову, посмотрела ему в глаза и машинально провела кончиком языка по нижней губе, при этом она заметила, как он затаил дыхание.
— Вы не похожи на других, — сказала она.
— Вам нельзя двигаться, Чонси.
Она закрыла глаза, с нетерпением предвкушая что-то. Делани склонился над ней и нежно прикоснулся горячими губами к ее губам. Чонси вздрогнула и широко открыла глаза.
— Как странно, — пробормотал он. — Неужели вас никогда не целовали раньше?
— Целовали, — тихо прошептала она. — Оуэн. Это было ужасно.
— Очень хотелось бы узнать, что вы с ним сделали.
— Сперва я пнула его ногой, а потом укусила.
— А тот зануда целовал вас?
— Конечно же, нет! Он настоящий джентльмен.
— А почему Оуэн решил поцеловать вас второй раз? Неужели не сделал никаких выводов?
Он пристально смотрел на нее — на ее лице отражалось множество эмоций.
— А почему вы поцеловали меня? — спросила она, уклоняясь от ответа.
— Собственно говоря, это был ненастоящий поцелуй, моя дорогая, — сказал он с хитрым блеском в глазах. — Это было всего лишь начало…
— К сожалению, я не могу отвесить вам пощечину. Опять заболят ребра.
— Значит, вы полностью находитесь в моей власти. Не страшно?
Чонси засмеялась и тут же пожалела об этом.
— Пожалуйста, — взмолилась она, — не надо меня смешить. К тому же, сэр, вам должно быть известно, что меня защищает сам «святой».
Делани встал и смотрел на нее сверху вниз. Настойка опия уже начала действовать, хотя Чонси всеми силами сопротивлялась ей.
— Может быть, мне стоит воспользоваться благоприятным шансом и снова поцеловать вас? В конце концов вы не покушались на мое мужское достоинство.
Она густо покраснела, и Делани понял, что она уже не может контролировать свои эмоции.
— Смею ли я надеяться, что за мной осталось последнее слово?
— Я хочу спать, — устало сказала она и закрыла глаза.
— Доброй ночи, Чонси.
Она лежала с закрытыми глазами до тех пор, пока он не вышел из комнаты и не прикрыл за собой дверь. Затем она открыла глаза и поднесла пальцы к губам. Они были мягкими и какими-то необычными. «Завтра, — подумала она, убирая руку, — я начну осторожно расспрашивать его насчет его собственности. Он покажет свое истинное лицо. Должен показать! Я больше не буду принимать этот дурацкий опий, который затуманивает мое сознание. Кроме того, надо непременно узнать у него о людях, с которыми он встречался в Лондоне».
Чонси сидела на кровати и терпеливо ждала появления Сэкстона. Она уже вымылась и причесалась: волосы локонами спадали ей на плечи. Услышав в коридоре тяжелые мужские шаги, она поудобнее устроилась на кровати и изобразила на лице невинную улыбку.
Это был Сент Моррис.
— Боже мой! — радостно воскликнул он и даже слегка присвистнул. — У меня такое впечатление, как будто сквозь плотный туман пробились первые лучи яркого солнышка и осветили мою несчастную голову. Ну что ж, моя дорогая, вижу, я вам больше не нужен.
Доктор внимательно осмотрел ее и остался доволен.
— Сэр, вы не видели моего гостеприимного хозяина?
— Дела? Разве он не навещал вас совсем недавно? Разве не он притащил сюда эти огромные букеты цветов? — Он показал рукой на великолепные цветы, стоявшие в комнате.
— Нет, сэр, — тихо сказала она. — Это Мэри принесла их вчера.
— Прекрасно. В холле вас ожидает еще много бесподобных цветов. Не сомневаюсь, скоро Дел притащит их сюда. Знаете, он очень занятой человек. А вам нужно отдыхать, дорогая. Настойку опия принимайте только тогда, когда в этом будет необходимость. Мне не хотелось бы, чтобы вы привыкли к этой гадости.
— Почему вас назвали Сентом?
Он улыбнулся и погрозил ей пальцем.
— В следующий раз, моя дорогая. Это очень серьезная история, и я не хочу рассказывать ее впопыхах.
Оставшись одна, Чонси недовольно посмотрела на дверь. Значит, этот негодяй находится в доме и до сих пор не удосужился подняться наверх и навестить ее! Фу! Какой мерзавец! Свинья! Вдруг она представила, что снова упала и лежит на земле, а Делани над ней и в отчаянии качает головой. Эта картина так развеселила ее, что она громко захохотала.
Когда Делани открыл дверь, то увидел, что Чонси сидит на кровати и весело смеется, придерживая руками бока. Его брови поползли вверх, выражая крайнюю степень удивления.
— Чонси, я только что придумал веселую шутку, а вы уже смеетесь. Вы читаете мои мысли?
Она вытерла глаза ладонью и посмотрела на него.
— Пыталась, но обнаружила только свалку.
— А не заметили там пышно цветущей наглости? Ах, простите, мадам. Пенелопа, входите, пожалуйста. Уверен, что мисс Джеймсон будет в восторге от женской компании.
Чонси затаила дыхание, рассеянно уставившись на Пенелопу.
— Да, действительно, мистер Сэкстон. После вашей… постоянной заботы это будет весьма приятная перемена.
— Мисс Джеймсон, — пролепетала Пенелопа высоким и заметно взволнованным голосом. — Вы выглядите очень… очень усталой.
— Неужели? — с притворным удивлением спросила Чонси. — Это, видимо, из-за бессонных ночей, мисс Стивенсон.
Делани приготовился к веселому спектаклю и отошел к окну.
В комнату вошла миссис Стивенсон. Даже не вошла, а вплыла, как морское судно под полными парусами. На ее лице сияла натянутая улыбка.
— Напротив, моя дорогая, — слащавым голосом пропела она, обращаясь к дочери. — Мисс Джеймсон выглядит прекрасно. Настолько хорошо, что, как мне кажется, уже вполне может вернуться в свою гостиницу. Как вы себя чувствуете, мисс Джеймсон?
— Изнемогая от усталости, — с веселыми искорками в глазах ответила Чонси. — Преимущественно душевной усталости.
— Присядьте, дорогие дамы, — предложил Делани, пододвигая к ним стулья.
— В городе только и разговоров, что об этом несчастном случае, — промолвила Пенелопа, тщательно расправляя вокруг себя великолепное желтое платье из тафты. — Дел говорил, что Тони Доусон просто осаждает его дом. Глупый человек!
