Читаем без скачивания Лубянка. Подвиги и трагедии - Николай Лузан

Об эффективности действий советских диверсионных групп лучше всего могут сказать их противники. В докладе рейхсфюреру СС Гиммлеру о деятельности «лиги Вольвебера» 10 июля 1941 года начальник Главного управления имперской безопасности (РСХА) группенфюрер Гейдрих сообщил:

«Наряду с созданными английской секретной службой группами саботажников, целью которых в мирное время было уничтожение немецких судов, существовала еще более разветвленная, созданная Коминтерном террористическая организация, главной задачей которой было уничтожение судов тех государств, которые в свое время примкнули к Антикоминтерновскому блоку. Доказано, что члены этой организации до конца 1940 года действовали в Дании и оттуда пытались снова перенести свою деятельность на территорию рейха. Руководителем этой организации был немецкий эмигрант Эрнст Вольвебер».

Далее Гейдрих более подробно раскрывал его роль в ней:

«Он в значительной степени несет ответственность за организацию и активную деятельность созданных по указанию из Москвы групп саботажников в Германии, Норвегии, Швеции, Дании, Голландии, Бельгии, Франции и бывших прибалтийских государствах‑лимитрофах. Он осуществлял в широких масштабах закупку и транспортировку взрывчатых веществ и других материалов для саботажа и располагал большими денежными средствами, ассигнованными Коминтерном для финансирования этой организации и для оплаты агентов.

После вступления немецких войск в Осло в мае 1940 года Вольвебер бежал в Швецию».

Касаясь результатов действий советских диверсионных групп, Гейдрих привел конкретные цифры:

«Деятельность этих распространившихся на всю Европу коммунистических террористических групп включает в себя акты саботажа против 16 немецких, 3 итальянских и 2 японских судов, которые в двух случаях привели к их полной потере».

После нападения фашистской Германии на СССР Вольвебер принимал деятельное участие в подготовке разведывательно‑диверсионных групп 4‑го Управления НКВД — НКГБ, а после ее окончания вернулся на Родину и вскоре возглавил Министерство государственной безопасности ГДР.

Помимо осуществления диверсий на морских судах на «группу Яши», а также резидентуры ИНО возлагалась и другая, не менее ответственная задача, связанная с обеспечением нелегальных поставок вооружений республиканской армии. В этих целях была создана целая сеть импортно‑экспортных фирм, через которые осуществлялись закупки оружия и боеприпасов в Польше, Чехословакии, Бельгии, Дании и даже в самой Германии, а затем поставлялись в Испанию.

Так, в августе — сентябре 1936 года «группа Яши», действовавшая во Франции, через возможности своего агента Бернадета сумела приобрести двадцать самолетов, в том числе два самолета последней модификации, и потом тайно перебросила их из Парижа на авиабазу в Барселоне. Позже силами ее диверсионного звена, руководимого агентом Эрнестом, было проведено минирование семи морских транспортных судов с грузом оружия и боеприпасов для фалангистов.

В последние недели существования республиканского правительства на «группу Яши», испанскую и французскую резидентуры легла тяжелая ноша, связанная с выводом из Испании членов республиканского правительства и добровольцев из состава интербригад. Эту задачу они успешно выполнили. Контрразведка генерала Франко не смогла захватить в плен сколько‑нибудь значимых фигур.

7 февраля 1939 года Н. Липовка — радист резидентуры, к тому времени уже действовавшей в полевых условиях, из пригорода Барселоны в последний раз вышел в эфир. С революцией в Испании было покончено. Оставшиеся в живых Эйтингон, Василевский, Орловский, Прудников, Савченко и десятки других разведчиков с тяжелым сердцем возвращались на Родину. Несмотря на неутешительный военный результат, они свою тайную войну не проиграли, и это подтвердило время.

8 далекой Испании был сформирован золотой фонд отечественной разведки, обеспечивший на многие годы вперед ее преимущество в борьбе с западными спецслужбами. Одно простое перечисление их имен говорит само за себя: К. Филби, ставший третьим человеком в британской разведке; Рамон и Каридад Меркадер, сыгравшие ключевую роль в выполнении задания самого Сталина, связанного с ликвидацией Троцкого; М. Коэн и его супруга, обеспечившие доступ советской разведки к американским атомным секретам; ряд других, фамилии которых навсегда останутся нераскрытыми. Большинство из них остались верны своим идеалам и продолжали бескорыстно выполнять рискованную разведывательную работу. Идеалисты‑романтики, прошедшие через горнило борьбы с фашизмом, они во время Второй мировой войны и потом, с наступлением холодной войны продолжали успешно вести войну на тайном фронте.

В ходе испанской кампании советская разведка наряду с существенным расширением и укреплением агентурной сети приобрела огромный опыт в организации и проведении диверсионной и повстанческой деятельности в условиях полномасштабной войны. В ходе нее на практике было доказано, что мобильные, хорошо организованные оперативно‑боевые группы, действующие в тылу противника, в руках грамотных руководителей могут стать грозной силой.

Окончательные итоги испанской кампании предстояло подводить партийным функционерам, и здесь последнее слово оставалось за Сталиным.

Глава шестая. Печальный итог

Все политические кампании в условиях диктатуры неизменно приобретают безумные масштабы.

Поражение разобщенных прокоммунистических сил в Испании стало закономерным итогом почти трехлетней гражданской войны. Республиканское правительство, этот во многом искусственный и недолговечный союз коммунистов и социалистов, который всячески стремились подорвать троцкисты, в силу политических противоречий и непомерных амбиций своих вождей был обречен на поражение.

Военная и политическая неудача социалистических сил в Испании явилась болезненным и тяжелым ударом для советских вождей. Идеи социализма так и не смогли прорасти на выжженной палящим южным солнцем и опаленной порохом испанской земле. Вставить «революционный фитиль старухе Европе» на этот раз тоже не удалось, и тогда начались поиск козлов отпущения и наказание невиновных. Долго разыскивать их не пришлось. Бегство на Запад такой крупной фигуры, как резидент Орлов, видимо, стало той последней каплей, которая переполнила чашу терпения советского руководства, и предопределило трагическую судьбу многих разведчиков.

После октябрьского заседания Политбюро ЦК ВКП (б), на котором НКВД подвергся жестокой критике за провалы в Испании, Ежов и пришедший ему на смену Берия вместе со своим ставленником в ИНО В. Деканозовым после зачистки центрального аппарата взялись за резидентуры. Под различными предлогами, например «переназначение» или «награждение», было отозвано из‑за границы и арестовано подавляющее число резидентов и агентов‑нелегалов, в том числе и заслуженные коммунисты, члены зарубежных компартий.

В результате репрессий 1937–1938 годов были утрачены ценнейшие агентурные позиции в Германии, Франции, Польше, Италии и других странах Европы, на Ближнем и Дальнем Востоке, так необходимые для обороны страны. Урон, который понесли органы государственной безопасности после чистки кадрового состава и агентуры, по мнению авторов сборника «Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне»[44], составленного на основе архивных документов НКВД — ФСК РФ в 1995 году, был несравним с ущербом, нанесенным спецслужбами зарубежных государств. Красноречивым подтверждением тому могут служить воспоминания руководителя 1‑го Управления НКГБ — НКВД — МГБ СССР (советская внешняя разведка) в период с 26 февраля 1941 года по 15 июня 1946 года П. Фитина:

«После захвата в сентябре 1938 года Чехословакии фашистской Германией руководство советской разведки в течение 127 дней не представило ни одного доклада в Политбюро ЦК ВКП (б)».

«Меч Лубянки» — разведка — был брошен Ежовым и Берией под молот репрессий. Одними из первых под него попали ее многолетний руководитель А. Артузов и исполнявший всего 8 месяцев обязанности начальника ИНО В. Пассов. Они были арестованы по абсурдным обвинениям в связях с вражескими разведками и попытках организации антисоветского заговора, а затем расстреляны.

Не избежал их печальной участи и видный руководитель разведывательно‑диверсионных резидентур в Западной и Восточной Европе, на Ближнем Востоке и в США, «охотник» на перебежчиков, заместитель руководителя ИНО Шпигельглаз. По возвращении в Москву его арестовали и предъявили стандартное обвинение — измена, сокрытие связи с «врагами народа» (своими непосредственными начальниками — руководителем ИНО Слуцким и наркомом НКВД УССР В. Балицким). «Вину» Шпигельглаза не могли смягчить ни участие в организации наиболее важных активных акций, связанных с ликвидацией перебежчиков: бывшего резидента военной разведки И. Рейсса (Н. Порецкого), бывшего резидента ОГПУ в Стамбуле Г. Агабекова и других, уничтожением лидера ОУН Е. Коновальца, похищением генерала Е. Миллера, ни успешно проведенные диверсии на судах, доставлявших оружие войскам генерала Франко.