в моё бедро… Я даже не могу представить, что это может быть, но надеюсь, не то, что я думаю! — Прошипела учительница химии и биологии.
Очередной отблеск молнии расставил всё по своим местам. Ну да, у меня встал.
— Романов! — Снова прошипела она, а Василиска тихонька захихикала.
— Простите, Алина Николаевна. Я не специально.
— А ну быстро прекрати! — Она нахмурилась.
— Да как? Это так не работает, я не могу ему приказать. А вы ещё трётесь об меня!
— Я не трусь!
— А кто трётся?
— Я трусь! — Раздался голос Василиски. — Но мне очень холодно!
Вот кто точно был счастлив в этой ситуации, так это Василиска. Девушка прижималась ко мне, тёрлась и не обращала внимания на шипения и грозные взгляды Николь в темноте. Шансы пережить эту ночь у Василиски заметно снижались. И если она погибнет, то точно не от переохлаждения. Скорее всего, это будет несчастный случай.
— Я слышала, есть один очень хороший способ согреться! — Выдала очередную умную и совсем не подходящую мысль Василиса.
— Знаю я, какой ты хочешь предложить способ! — Проворчала Николь. — Иди к Петровичу, он согреет!
— Да пошла ты!
— Сама пошла!
— Девочки! А ну цыц! Мы должны объединиться, а не ссориться! — Алина Николаевна, наконец, отвлеклась от того, что в неё упиралось, и занялась девчонками. — Давайте просто выдохнем и попытаемся выжить! Это испытание, и нужно его пройти достойно. А если вы не понимаете по-хорошему, я выкину вас из палатки наружу!
Эта короткая речь немного вставила им мозги. Они обе притихли и перестали ругаться.
— Блядь! — Через минуты выругалась Василиса.
— Что опять?
— Трусики мокрые насквозь и холодные.
— От твоих трусиков только название. — Ехидно отметила Николь. — Они всё равно ничего не прикрывают.
— И я о том же. — Василиска ловким движениям стянула тонкую полосочку белья с себя и прижалась ко мне.
Николь посопела и последовала примеру одноклассницы. Через секунду ко мне уже прижималось два полностью обнажённых женских тела и одно полуобнажённое. Алина Николаевна тяжело вздохнула, отстранилась от меня ненадолго и последовала примеру девочек.
А уже через минуту я почувствовал какое-то напряжение и неловкость. Пригляделся, и понял, что не ошибся. Даже в полутьме я видел их полные осуждения взгляды.
— Что? — недоумённо спросил я.
— Снимай!
— У меня стояк, вообще-то.
— Да мы видим, вообще-то. Снимай давай, никто тебя не тронет, не переживай…
Секса в эту ночь у нас не было, как ни странно. Мы просто пытались согреться и периодически менялись местами, один человек в центре, трое вокруг него. Счастливчику в центре было теплее всего, у него не мёрзла задница, как у остальных, и у него всегда была точка опоры для спины.
Периодически кто-то из девчонок случайно, я думаю что случайно, задевал мой член рукой, притворно возмущался, а может и не притворно, и мы прижимались друг к дружке сильнее. Мне кажется, идея Василиски быстро согреться была не лишена смысла, но мы не решались.
Наверное, присутствие взрослой учительницы нас останавливало, иначе мы согрелись бы гораздо быстрее и приятнее. А нагота… Уже через час она перестала нас всех смущать и никто не обращал на неё внимания, мозг умеет переключаться в экстренных ситуациях.
Лишь через пару часов в палатке стало ощутимо теплее. Видимо четыре разгорячённых тела всё-таки вырабатывали достаточно тепла, или нам просто повезло с палаткой, или ветер потихоньку стал стихать. Но вот места было маловато. Вчетвером можно было лечь, если только друг на друге, и всю ночь нам пришлось провести сидя в обнимку. Но лучше уж так.
Только под утро девчонки сумели задремать, двое на моём плече, прижавшись ко мне всем телом, и одна свернувшись калачиком у меня на коленях, словно котёнок. Моя спина давно занемела от неудобной позы, но я стойко терпел, давая девушкам хотя бы такой небольшой перерыв.
Первой проснулась Николь. Недовольно посмотрела на висящих на мне обнажённых девиц, растормошила их и заставила натянуть мокрую и холодную одежду. На улице уже понемногу начало пригревать утреннее солнышко, и мы, щурясь, вылезли из палатки.
Дождь закончился, ветер утих, но воздух заметно пах морозом. Мы замёрзли моментально. Огонь! Нам срочно нужен огонь, чтобы согреться и просушить вещи. Я огляделся по сторонам в поисках топлива, но наткнулся лишь на хмурые взгляды вылезающих из палаток школьников.
Не знаю, как грелись все остальные, но лица у них были до жути недовольные, злые и посиневшие от холода. Да уж! Но хотя бы живые!
— Пойду прогуляюсь. — Бросил я и пошёл на возвышенность. Нужно осмотреться и найти что-то на растопку.
— Я с тобой!
Николь пошла со мной, увязавшись следом, и всю дорогу задавала глупые вопросы. Что будем делать дальше? Не лапал ли я ночью Ваську? Не лапала ли она меня? Почему так холодно? Куда мы идём? А у кого грудь красивее, у неё, Васьки или Алины Николаевны? А если по десятибалльной системе? А почему это я так долго думал над предпоследним вопросом? А не вру ли я ей?
Наверное, это на нервной почве, или от холода. Я старался не обращать на её вопросы внимания, и отвечал односложными угукиваниями, думая о своём.
Как развести костёр, когда вокруг всё промокло насквозь? Найти что-то сухое. Легко сказать «найти». Если бы наша одежда не промокла насквозь, было бы проще, можно было пожертвовать ей на растопку. А в нашей ситуации я знаю только один верный способ.
Я залез на небольшую горочку и принялся осматриваться.
— Что ищем? — Тут же влезла за мной Николь, и принялась глядеть по сторонам, подражая мне.
— Старое, засохшее дерево.
— Большое или маленькое?
— Без разницы, но лучше побольше, конечно.
— Вон то подойдёт? — Ткнула она пальцем в какую-то ветку, валяющуюся на земле.
— Нет.
— А то? — Снова очередная большая засохшая коряга.
— Нет.
— А…
— А ты вообще понимаешь, что такое дерево? — Поинтересовался я.
— Знаю. — Насупилась она. — Ну вон, хорошее же дерево!
В это раз она почти угадала, показав в сторону валявшейся на земле огромной сухой ветки.
— Если не найдем получше, попробуем это.
— А получше, это какое? — Не унималась блондинка.
— Старое, засохшее дерево.
— Ты серьёзно? Ну а
