Сегодня, вполне возможно, она проводила последнюю ночь в родном доме. Вполне возможно, через несколько месяцев ее ожидает смерть. И все это было вполне уважительной причиной, чтобы искать утешения. Однако не в объятиях же этого адвоката, того самого мужчины, которого она считала виновником всех своих бед.
Она села на кровать, не в силах более лежать рядом с Солье и вспоминать, сколь сладкими были его объятия. Последние три часа она пыталась заснуть, но беспокойные мысли никак не давали этого сделать. Вконец измученная, дрожащая женщина поняла, что ей срочно нужно успокоительное, необходимо принять ее любимое снотворное. Лайла встала с кровати, схватила висевший на дверном крючке шелковый халат и набросила прямо на голое тело.
Она потихоньку повернула ручку, бесшумно открыла дверь и так же тихо закрыла ее за собой. Сбежав по ступенькам на кухню, подошла к шкафчику, где Колетт хранила ее снотворное.
Руки Лайлы заметно дрожали, когда, схватив флакон, она налила себе столовую ложку желанного снадобья.
— А я-то думал, куда ты подевалась, — низкий баритон Дрю заставил Лайлу вздрогнуть, сердце ее ушло в пятки.
Флакон выпал из рук, и лекарство расплескалось по полу.
У Лайлы перехватило дыхание, когда она осознала, что не удастся спасти ни единой капли.
— Будь ты проклят! — завизжала она. — Посмотри, что ты наделал! Ну, как я теперь буду спать?
— Стой, где стоишь, — предупредил Дрю. — На полу полно осколков. Сейчас я принесу веник и все уберу.
Лайла нагнулась и подняла с пола донышко флакона. При виде острых краев ей стало дурно. Как же теперь она заснет? Ей так необходимо набраться сил перед завтрашним днем.
— Срочно найди Колетт, — заволновалась Лайла, пытаясь подавить охватившую ее панику. Она знает, что делать.
— Нет никакой необходимости будить ее. Я сам подмету осколки, — попытался успокоить Дрю.
— Нет! — закричала она. — Приведи Колетт! Колетт о ней позаботится. Она даст Лайле то, что ей сейчас так необходимо, у горничной всегда имелся про запас флакончик опиумной настойки.
Дрю вышел, оставив Лайлу стоять посреди кухни. Вскоре он вернулся с заспанной Колетт. В руках девушка держала флакон лауданума, при виде которого Лайле сразу стало легче.
— Слава богу, — промолвила Лайла, и сама удивилась, сколько отчаяния прозвучало в ее голосе. Она виновато посмотрела на Дрю и Колетт.
Я совершенно разбита событиями сегодняшнего дня и должна отдохнуть. Когда я разбила флакон, то испугалась, что больше уже никогда не усну, — быстро затараторила Лайла, заметив жалость и сострадание в глазах Колетт и Дрю. Но сейчас все это было неважно.
— Колетт, просто дай мне флакон.
— Давайте-ка я лучше сначала подмету, а затем дам вам лекарство и уложу в постель, — ответила девушка.
— Нет, дай мне немедленно снотворное, а потом будешь убирать, — настаивала Лайла, и руки ее дрожали. И почему она сегодня чувствовала себя столь зависимой от этого лауданума?
Колетт накапала чайную ложку опиумной настойки и дала ее стоявшей среди осколков Лайле. Та облизала губы, сироп отдавал сладкой горечью, однако обещал скорое утешение.
— Ну как, лучше стало? — спросила Колетт.
— Думаю, мне надо еще, — ответила Лайла, зная, что одна ложка не утолит ее жажды.
Девушка безропотно дала ей вторую чайную ложку настойки.
Хоть тело ее и заметно ломало, Лайла знала, что скоро ей станет лучше. Совсем скоро придет сон. Такой яркий, цветной, он подарит ей желанный отдых, ощущение покоя и счастья.
— Спасибо, Колетт, — сказала Лайла, проглотив вторую дозу. — Спасибо.
Ее тело просто жаждало этой микстуры, хоть и принимала она ее всего лишь несколько месяцев. Но лауданум так помогал ей, он успокаивал и дарил желанный сон. А ведь она, как никто другой, заслуживала некоторого душевного равновесия.
Колетт взяла тряпку и вытерла образовавшуюся на полу лужицу, в то время как Дрю сметал осколки. Лайла стояла, дрожа всем телом, в шелковом халатике, чувствуя босыми ногами ледяной холод деревянных половиц.
— Все нормально, мэм, думаю, что теперь вы можете свободно ходить здесь, не опасаясь наступить на стекло, — сообщила Колетт. — А если хотите, можете идти обратно спать. Мистер Солье, я позабочусь о мисс Лайле и уложу ее.
Дрю пристально посмотрел на Лайлу, не говоря ни слова, и от этого взгляда ей стало не по себе. Сегодня ночью их отношения изменились, и теперь она просто не могла представить, как же именно ей следует поступить. Она была в полном смятении и опасалась, что ее опрометчивый поступок не принесет им добра.
— Спокойной ночи, — холодно попрощался Дрю и, отвернувшись, вышел из кухни.
Лайла посмотрела ему вслед, и в какой-то миг ей захотелось окликнуть его, сказать, чтобы он остался. Ей не хотелось возвращаться в свою пустую постель. Но вряд ли это стоило делать, учитывая, что рядом с ней стояла Колетт.
— Спасибо, дорогая. — Лайла почувствовала, как на нее снисходит усталость. — Не знаю, чтобы я без тебя делала…
— Всегда рада вам служить, мэм. А теперь давайте-ка пойдем спать.
Вдвоем они взошли по лестнице, миновав дверь в комнату, где остановился Солье. Но у себя на пороге Лайла остановилась, осознав, что не сможет пустить Колетт к себе.
— Я обойдусь без твоей помощи. Иди спать. Колетт крайне удивилась.
— Спокойной ночи, мэм.
— Спокойной ночи, — эхом ответила Лайла и поспешила в комнату.
Она бросила взгляд на свою пустую кровать и быстро захлопнула дверь, не желая, чтобы кто-то увидел смятые простыни, на которых они занимались любовью, и разбросанную по углам одежду. Она и сама не хотела видеть всего этого, ведь сегодняшняя ночь изменила ход всей ее жизни.
На следующее утро Дрю сидел на кухне и с аппетитом завтракал после бессонной ночи. Никогда ему еще так не нравился акт физической близости с женщиной. Лайлу просто не с кем было сравнить, однако он осознавал, что подобные отношения не сулят ничего хорошего. Проблема заключалась в том, что этой ночью Дрю осознал, насколько сильно Лайла оказалась зависима от наркотика.
В общем, в этом не было ничего удивительного, поскольку содержащие опиум препараты свободно продавались в любой аптеке. Но Дрю было необходимо, чтобы Лайла смогла выдержать эмоциональные нагрузки предстоящего суда. И, кроме того, она была ему небезразлична, и Дрю опасался за нее.
В кухню неслышно вошла Колетт и стала убирать со стола грязную посуду. Они почти не разговаривали сегодня утром.
— Она ведь наркоманка, не так ли? — неожиданно задал вопрос Дрю.
— Конечно, наркоманка, — ответила Колетт, даже не глядя в его сторону. — Даже мистер Кювье знал, насколько она зависит от этого зелья.
