Он отпустил ее ноги, и ее тело скользнуло по его груди. Ее груди и бедра соприкоснулись с его обнаженным торсом. Ее юбки сейчас были единственной преградой между ними. Их взгляды вели безмолвную борьбу желаний в серебристом лунном свете.
Ей хотелось почувствовать своей обнаженной кожей его тело.
Когда ее ноги коснулись пола, Дрю и Лайла стали спешно срывать друг с друга одежду, спешно и лихорадочно, чтобы как можно быстрее добраться до наготы. Через несколько секунд Лайла почувствовала, как ее платье скользнуло на пол, вместе с ее нижними юбками.
Совершенно неожиданно она оказалась совершенно обнаженной, и прохладный воздух, обдувавший ее тело лишь усиливал желание.
Она стащила с него брюки, оторвав в спешке еще несколько пуговиц. Кровь стучала в ушах, требуя удовлетворения. Никогда она еще не чувствовала такой необходимости совокупиться с мужчиной.
Когда она сняла с него и трусы, его плоть вырвалась на свободу из плена одежд.
Острое инстинктивное желание наполнило Лайлу, и ей захотелось Дрю именно сейчас, в данный момент, до того, как еще одна золотистая гранула упадет в песочных часах ее жизни. Прежде, чем отмеренные ей дни подойдут к концу.
Не отрывая от Лайлы глаз, Дрю нежно подтолкнул ее, и она ощутила, что уже оказалась на кровати. Вместе они упали на кучу одеял, и его тело накрыло ее. Плоть его соприкоснулась с ее плотью. Лайла вздохнула, но звук этот более всего напомнил кошачье мурлыканье.
И вновь его губы ласкали ее рот, и она чувствовала, что тает, пока его руки касаются самых интимных уголков ее тела.
Наконец Дрю оторвался от ее губ и обдал ее огневым взглядом, окончательно сломившим всякое сопротивление.
Никогда еще она не ощущала себя настолько живой, никогда прежде не проникалась настолько жаркими ласками, когда его пальцы сжимали ее груди, а губы теребили сосок.
Он ласкал ее своим языком, посылая в нее искры и раздувая пожар желания.
Она окончательно потеряла голову. Ее пальцы теребили его волосы, в то время, как его рот не отрывался от ее соска. Ей нравилось, как он сосал разбухшую плоть, и та радость, что вибрировала в ней, лишь обостряла ее чувствительность. После того, как его теплый влажный язык забегал по набухшему бутону, Лайла вонзила свои длинные ногти в спину Дрю. Его словно током ударило, и мелкая дрожь прошла по всему телу.
Рука Дрю скользнула вниз по ее животу, коснувшись самого чувствительного места, и это соприкосновение сотворило волшебство, безжалостно мучая Лайлу. Она прижалась к нему, и у нее перехватило дыхание, после того, как чувство прежде неведомого ей удовольствия стало стремительно нарастать. Когда он ласкал ее самое потаенное место, спина ее круто изогнулась и Лайла обезумела от того, как его палец массировал бутон ее желания.
Жан никогда не трогал это место, никогда не вызывал в ней того чувственного пожара, который сейчас вызывал Дрю.
Она раздвинула ноги с радостной готовностью принять его. Ей так хотелось, чтобы он был внутри нее. Дрю склонился над нею, и его бедра оказались между ее ног. Лайла ожидала его с нетерпением.
Но он все еще продолжал ласкать ее, и чувство, с каждым мгновением нараставшее в ней, делало ее пленницей, пленницей желания.
— Дрю, ну давай же! — в нетерпении воскликнула она.
— Нет, нет, еще рано, — его голос шелковым шепотом прошелся по ее коже. Он навис над ней, и его твердая мужественность ожидала у ее ворот.
Извиваясь, она терлась о него телом, почти умоляя утешить и наконец войти.
— Ты все еще ненавидишь меня? — спросил он, хриплым от желания голосом.
— Что?! — страсть лишила ее способности думать. Сколь мастерски он ее возбудил, и теперь, в самый ответственный момент, ему почему-то захотелось поговорить…
— Ты все еще ненавидишь меня? — снова спросил Дрю. Более она уже не могла ни лгать, ни ждать.
— Нет, — тяжело дыша, ответила Лайла, зная, что сейчас говорит чистую правду.
Конечно же, она не испытывала по отношению к Дрю никакой ненависти, но ей явно не нравилось то, что он делал сейчас.
Словно воплощенное желание она подняла свои бедра, с нетерпением ожидая его броска. Лайле не хотелось думать о том, что только что ей открылось, но Дрю по-прежнему не торопился.
— Я мечтал об этом миге еще будучи безусым юнцом. Много лет я фантазировал, что когда-нибудь мы будем с тобою, как сейчас, — прошептал Дрю, и по его голосу чувствовалось, что он с трудом себя сдерживает.
Она услышала его, но ее терпению уже пришел конец. Время разговоров уже давно прошло. Лайла схватила пальцами Дрю за подбородок и привлекла его губы к своим.
— Заткнись, — прошептала она, закрывая его поцелуем. Она подняла бедра, чтобы встретить максимальный выброс его эрекции, схватившись за Дрю, когда он, наконец, вошел в нее.
Она встречала каждую фрикцию в языческом ритме. Ее тело радостно принимало его, а крики и стоны наслаждения превратились во всевозрастающее крещендо.
Он входил в нее все настойчивей, и каждый его удар приносил ей все большее наслаждение до тех пор, пока она не достигла своего пика. Содрогнувшись, она выкрикнула его имя, все нервы ее тела собрались в едином взрыве, оставив ее совершенно разбитой и потрясенной под его упругим телом.
Дрю напрягся и с последним мощным толчком задрожал над ней, получив свое удовлетворение.
Он уткнулся головой в ее груди, пот блестел на его коже, и прерывистое дыхание отчетливо слышалось в наполненном тишиной доме. Прошло несколько минут, и он снова обнял Лайлу, обвившись вокруг нее телом.
Она лежала, совершенно онемевшая, не в состоянии шелохнуться. Никогда прежде она еще не достигала такого пылкого оргазма с мужчиной. Никогда прежде еще не испытывала такого удовольствия, такого удовлетворения и таких сильных ощущений.
И причиной тому был мужчина, помогавший предательству ее родного отца.
Их интимную близость она могла описать лишь как самый приятный опыт своей жизни. Лайла вздохнула.
О, господи, что же она натворила! Он был ее адвокатом, а теперь стал ее любовником.
Лайла прислушалась к ровному дыханию Дрю и поняла, что он уже давно уснул. Часы внизу пробили два раза, дав ей понять, что ночь уже на исходе. До рассвета Лайла так и не сомкнула глаз, размышляя над тем, что заставило ее совершить столь большую ошибку.
Известие о смерти Бланш буквально ее сразило, а когда Дрю поймал ее на оговорке, она была вне себя от ярости. Однако не стоило все же оказывать такую услугу человеку, предавшему ее отца. Но до этого, до сегодняшней ночи секс не приносил ей никакой радости. И вот теперь она лежала здесь вместе с Дрю совершенно голая и делила с ним постель, свою комнату, свой дом и переживала то, что не должно было случиться.
