Но Аббас пронзительно вскрикнул. С яростным боевым кличем, он бросился на Альтаира, который нырнул под клинок, а потом кинулся на противника, повалив того. Мальчики катались по земле, в пыли, одежда у обоих пропиталась кровью. Они сцепились, и Альтаир почувствовал жгучую боль в боку – Аббас засунул пальцы в рану противника и повернул. Он сидел на Альтаире, прижав того к земле. Аббас сорвал с пояса кинжал и приставил к горлу Альтаира. Он всё ещё плакал, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы и не сводя с Альтаира яростного взгляда.
– Аббас! – раздался крик, но не от Лабиба или кого-то из ассасинов, собравшихся вокруг. Он донесся из окна Аль Муалима. – Сейчас же убери кинжал! – громовой голос разнесся по двору.
Аббас ответил, тихо и с отчаянием в голосе:
– Нет, пока он не признает.
– Признаю что? – воскликнул Альтаир, изо всех сил стараясь вырваться, но Аббас держал крепко.
Через забор перескочил Лабиб.
– А теперь Аббас, – он осторожно протянул к мальчику руки, – сделай, как приказал Мастер.
– Ещё шаг, и я прирежу его, – прорычал Аббас.
Инструктор остановился.
– За это тебя посадят в камеру, Аббас. Ты не должен так себя вести. Оглянись, даже из деревни уже пришли люди. Пойдут слухи…
– Мне плевать, – выкрикнул Аббас. – Он должен это сказать! Должен признать, что солгал о моем отце!
– Солгал о чем?
– Он сказал, что мой отец покончил с собой. Что он пришел в комнату Альтаира, чтобы извиниться, а потом перерезал себе горло. Но он лжет. Отец не убивал себя. Он просто ушел из Братства. И этим искупил свою вину. Так что говори, что ты солгал, – он нажал острием кинжала на горло Альтаира, и под лезвием выступила кровь.
– Аббас, прекрати, – прокричал с башни Аль Муалим.
– Альтаир, ты солгал? – спросил Лабиб.
На тренировочном дворе повисла тишина, все ждали ответа Альтаира. Он посмотрел на Аббаса.
– Да, – признал он, – я солгал.
Аббас сел на корточки и крепко зажмурился. Казалось, что по его телу прошла волна боли, которая полностью истощила его, Аббас выронил кинжал на землю и заплакал. Он продолжал плакать, когда к нему подошел Лабиб, подхватив под руку, заставил встать и передал его в руки торопливо подошедшей стражи. Через несколько мгновений схватили и Альтаира и тоже отволокли в камеру.
Через месяц Аль Муалим решил, что сидения в камерах для мальчишек достаточно, и приказал возобновить их тренировки. Проступок Аббаса считали более серьезным. Именно он дал волю эмоциям, опозорив Орден. Его наказали, продлив обучение ещё на год. Когда Альтаир уже стал ассасином, Аббас всё ещё занимался во дворе с Лабибом. Подобная несправедливость лишь укрепила его ненависть к Альтаиру, который медленно подошел и посмотрел на Аббаса, словно на ничтожество. Когда на крепость напали, именно Альтаир спас жизнь Аль Муалиму и получил ранг мастера-ассасина. В тот же день Аббас сплюнул на землю под ноги Альтаира, но тот лишь усмехнулся. Альтаир подумал, что Аббас слабак, как и его отец. И теперь, оглядываясь назад, он думал, что это был первый раз, когда он поддался высокомерию.
ГЛАВА 29
В Бюро Иерусалима Альтаир приехал совершенно другим человеком. Не тем, что мог ошибиться, полагая, что его путешествие подошло к концу, нет, – такую ошибку мог совершить прежний Альтаир. Но теперь он понимал, что это только начало. И ему показалось, что Малик тоже это почувствовал. Когда Альтаир вошел, то понял, что в лидере Бюро тоже что-то изменилось. Между ними снова возникло уважение и согласие.
– Мира и покоя, Альтаир, – сказал он.
– И тебе, брат, – отозвался Альтаир, и на мгновение в комнате повисла тишина.
– Похоже, Судьба порой бывает причудлива…
Альтаир кивнул.
– Так это правда? Робер де Сабле в Иерусалиме?
– Я сам видел его рыцарей, – рука Малика непроизвольно коснулась культи, – тамплиеры напомнили ему о случившемся.
– Лишь беды следуют за этим человеком. Если он здесь, значит, замыслил недоброе. Я не дам ему действовать, – сказал Альтаир.
– Не позволяй мести затмить свой разум, брат. Мы оба знаем, что ничего хорошего из этого не выйдет.
Альтаир улыбнулся.
– Я помню. Не волнуйся. Я ищу не мести, а знаний.
Когда-то он уже говорил эти слова, словно попугай повторяя то, что ему вдалбливали, и зная, что именно это от него хотят услышать. Но теперь Альтаир действительно верил. Малик снова непонятным чутьем понял это.
– Ты не тот человек, кого я когда-то знал, – произнес он.
Альтаир снова кивнул.
– Работа многому меня научила. Открыла мне тайны. Но есть ещё части головоломки, сокрытые от меня.
– О чем ты?
– Все, кого я убил, работали вместе, под командованием Робера, который что-то замыслил на нашей земле. В этом я уверен. Но для чего? Как и где? Это мне ещё неведомо.
– Крестоносцы и сарацины действуют вместе, – высказал вслух Малик свою мысль.
– Они не крестоносцы и не сарацины. Они тамплиеры.
– Тамплиеры – часть армии крестоносцев, – ответил Малик, но на лице у него был написан вопрос: как в Иерусалиме могли оказаться люди Ричарда? Они что – свободно разгуливали по улицам?
– Или они хотят, чтобы король Ричард так думал, – предположил Альтаир. – Нет. Они преданы лишь Роберу де Сабле и безумной идее, что только они могут остановить войну.
– Необычная история.
– И не говори, Малик…
– Тогда расскажи.
И Альтаир поведал Малику о том, что узнал.
– Робер и его тамплиеры приехали в город. Они хотят оказать последние почести Мажд Аддину. Они будут на его похоронах. А значит, там буду и я.
– Зачем тамплиерам это понадобилось?
– Не знаю, я всё ещё не могу понять их истинные намерения. Жители города разделились. Многие требуют их смерти. Другие утверждают, что тамплиеры здесь, чтобы провести переговоры и заключить мир.
Он вспомнил об ораторе, которого допрашивал, и который твердо верил, что его хозяева хотят положить конец войне. Де Сабле, христианин, собирается посетить похороны Мажд Аддина, мусульманина. Разве это не доказательство того, что тамплиеры хотят объединить Святую Землю? Люди всё ещё враждебно относились к присутствию в Иерусалиме тамплиеров. В памяти еще были свежи воспоминания о захвате города крестоносцами. Неудивительно, что разведчики постоянно докладывали о стычках между крестоносцами и сарацинами, которые приходили в ярость при виде рыцарей на улицах города. И их не могли убедить ораторы, утверждающие с каждой площади, что крестоносцы пришли с миром.
– Мир? – спросил Малик.
– Ну да. Все, кого я убивал, говорили об этом.
– Тогда они должны быть нашими союзниками. И все-таки мы убиваем их.
– Не ошибайся, мы далеко не такие, как тамплиеры. Их цели кажутся благородными, но средства далеки от этого. По крайней мере… так мне сказал Аль Муалим.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
