Моя душа, слившаяся с духом Бафомета, была невероятно сильна. Его воспоминания наделили меня многовековым опытом и невероятным мастерством. Чистый разум не давал мыслям путаться и ускорял сознание в десятки и сотни раз. Тело, давно превзошедшее человеческие пределы, позволяло реагировать на малейшие изменения с поистине молниеносной скоростью.
И ежесекундно мой мозг анализировал целые океаны втекающей в него информации. Вид заклинания, уровень энергии, свойства и возможные методы контратаки, а также манипуляция своей магией, контроль артефактов, формирование подходящих под каждую конкретную атаку подходящих алхимических патронов.
Сейчас я выкладывался уже даже не на сто, а на тысячу процентов. Голова раскалывалась от адской боли, перед глазами всё плыло, каждая косточка и мышца ныла от предельных перегрузок, которым я их подвергал.
Вот только этого было мало.
Серые поливали меня магией не бездумно. Они искали мои уязвимые места. Против чего я буду менее защищён, с какими заклинаниями справляться мне будет сложнее. И как бы универсальны ни была созданная мной внеранговая магия, в мире не существовало ничего абсолютного.
Я пропустил одно попадание, второе, третье. Пока что намеренно, пропуская через защиту те заклинания, что меньше бы мне навредили. И мой организм, закалённый Бездонным телом, пока справлялся.
Но было лишь вопросом времени, в какой момент я просто свалюсь из-за накопившихся повреждений. И это случилось бы куда быстрее, чем исчерпалась бы моя мана.
Шансов на победу в такой ситуации не было ровным счётом никаких. Этот бой я проиграл, приходилось признать. Однако сдаваться было рано. Если не получается победить — то надо сбежать, чтобы потом вернуться и надавать всем обидчикам по щам.
Раскрутив свой диск маны на секунду до предельно возможных скоростей и ощутив, как сдавило болью сердце, я направил все свои пушки в одну сторону и дал настолько мощный залп, на какой сейчас только был способен.
Земля внизу вспыхнула от перегрева и ударной волны. Серых, оказавшихся на пути атаки, смело как пожухлые листки.
Схватив кокон с Агуром и влив максимум маны в Крылья Семи Ветров, я бросился бежать. В спину мне ударил ответный залп максимальной мощности и, даже закрывшись сразу Солнцем и всеми Лунами, я всё равно не смог избежать повреждений.
Моё тело резко начало слабеть, отравленное сразу полудюжиной разных магических токсинов. Против меня, не способного создавать герметичные барьеры, это была оптимальная тактика.
Мышцы, разум, кровь, кости, даже мана — всё начало стремительно тлеть и увядать. А следом упала и скорость моего полёта.
Возможно, я был не прав и надо было драпать сразу. Тогда серые хотя бы не успели отыскать мои слабые места. Просто жахнули бы мне в спину кучей мощной магии SSS-ранга, от которой мне было бы больно, но точно не так, как сейчас.
Одно радовало: из-за того, что серые в основном переключились на магию отравляющего, а не разрушительного типа, Агур, находившийся в как раз герметичном стальном контейнере, должен был остаться почти целым.
Если бы по нам жахнуло какими-нибудь взрывами, внутри металлического кокона, без какой-либо амортизации его внутренности точно превратились бы в кровавую кашицу. Так что, хотя мне самому вступление в этот бой сделало только хуже, главную цель по спасению царя мудрости я пока что не провалил.
Направление для бегства я выбрал не прямо к Хейхе, а с большим крюком, в этом месте оцепление серых было менее плотным. И, если бы мне удалось выжать из Крыльев Семи Ветров максимум, даже был шанс, пусть и заложив вираж, вернуться…
Лишь в последний момент мне удалось выставить Солнце на пути летящего в меня заклинания. Заклинания, смётшего меня и вбившего в чёрную землю будто газета — муху. Заклинания, созданного магом, чья мощь во много раз превышала уровень обычных архимагов. Заклинания, прилетевшего не сзади, от преследовавших меня серых, а спереди.
Я был наивен, полагая, что Агур уничтожил всех сильнейших тварей серых. Просто они до поры не показывались, предоставив массовке возможность вымотать меня и прощупать слабые места.
И вести переговоры появившийся из ниоткуда враг не собирался. Второе его заклинание, от которого я, словно крышкой, закрылся Солнцем, вбило шестидесятиметровый диск и меня вместе с ним почти на десяток метров в землю, создав вокруг колоссальных размеров кратер.
Чувствуя, что диск маны дрожит и вибрирует, посылая волны боли к сердцу, а от него — по всему телу, я попытался выскользнуть и снова броситься бежать. Но третье заклинание, настолько мощное что даже его отголоски, донесшиеся через Солнце, превратили мои внутренности в кашу и заставили выблевать не меньше чашки крови, поставило точку в моих попытках выбраться из этой передряги.
Это был конец. Никаких шансов выбраться, никаких шансов победить такого монстра. Даже использование Тёмной души меня не спасёт.
Ну, что, доволен, Агур? Довольны, боги? Я подохну, пытаясь спасти ваш грёбанный мир, или, того хуже, меня поймают и сделают ещё одним донором для серых. И когда эти твари заполучат мою внеранговую магию, Хейхе точно настанет конец.
Лёжа на спрессованной земле, я закрыл глаза, приготовившись к четвёртому и, вероятно, последнему удару. Однако его не последовало.
Осторожно приоткрыв одно веко, я осмотрелся по сторонам. Темно. Уже умер?
— Нет, ты пока что жив, — раздался сзади знакомый голос.
Обернувшись, каким-то образом я уже стоял, я встретился взглядом с Агуром. Живым и здоровым, с целыми ногами и вернувшейся на место рукой. И я сам при этом, кстати, тоже был совершенно цел, и чувствовал себя более чем прекрасно, разве что свой диск маны не мог почувствовать.
— Что происходит?
Вокруг было не просто темно, вокруг была непроглядная тьма. Не было ни земли, свинцовых облаков, ни намёка хоть на что-то кроме черноты, и при этом его я видел отлично.
— Мы в пространстве моего разума. Ты уже должен был общаться с богами, так что тебе такое не впервой.
— Богами? То есть ты используешь божественную магию?
— Можно подумать ты сам не используешь, — усмехнулся царь мудрости.
— Что ты… — начал было я, но потом до меня дошло. — Внеранговые заклинания? Это божественная магия?
— Да. И я без понятия, как тебе удалось овладеть магией такого уровня, ещё и не одной, при этом даже не будучи архимагом. Я сам сумел создать свою первую божественную магию только спустя почти тысячу лет жизни.
— Тогда Бафомет?
— Он об этом ничего не знал. Я — единственный в Хейхе, кому это удалось. Ну, не считая тебя. Как выглядят твои магические круги?
Мозг начал стремительно складывать кусочки пазла.
— Диск.
— Интересное решение, — одобрительно кивнул Агур. — Мой вариант — воронка.
Он взмахнул рукой и в черноте между нами появилась мерно светящаяся голограмма десятка магических кругов, расположенных от меньшего к большему будто полоски на эквалайзере.
— Для сбора маны? — немного подумав, понял я.
— Ага. Ты ведь уже понял, да? Кто такой избранный и кто такие боги?
— Одно и то же, — усмехнулся я.
— Именно. И я уже довольно давно мог бы обрести свою божественность. Для этого мне нужно было сделать всего один шаг. Объединить свою воронку маны с созданной божественной магией. Тогда, как и Баман, Шарив и остальные, я стал бы богом. Не таким сильным, но всё-таки богом.
— И чего тогда тянул?
— Новорождённые боги должны покинуть свой мир. Это правило, непреложный закон, который я, разумеется, не смог бы нарушить, и неизвестно, когда бы я смог вернуться. А я не мог оставить Хейху, пока тут хозяйничает Маала. Всё-таки это — мой мир.
— Самопожертвование. Очень в твоём духе.
— Ну, иначе я бы не стал избранным, — рассмеявшись, развёл руки Агур. — Боги Хейхи ни за что не стали бы вкладывать в меня столько сил, если бы имели сомнение в моей нравственности.
— А прямо сейчас стать богом ты не можешь? Уничтожь ту тварь, что нас прижала — и спокойно отправляйся куда там богам положено. Я за Хейхой присмотрю.
