Надо отметить, что борьба представителей двух религиозно-философских направлений – схоластического реализма (архиепископ Кентерберийский и Гийом из Шампо) и номинализма (Росцелин и примкнувший к нему Абеляр с учениками) носила в то время острый и непримиримый характер. Отрицание номиналистами независимого существования общих понятий, по сути, готовило почву для научного познания мира. «Реалисты» же доказывали подлинную реальность существования веры, что непосредственно отвечало взглядам католической церкви. В учении номиналистов схоласты, как и церковь в целом, увидели для себя серьезную опасность, ибо доводы Абеляра подрывали основы веры. На одном из соборов церковники предали взгляды Росцелина анафеме, да и сам Абеляр становится в их глазах личностью весьма подозрительной.
Разочаровавшись в толковании Библии, которое предлагали ортодоксальные католики, Абеляр решил, что сам способен найти истину в Священном Писании и отделить ее от ложных представлений. Он объявил курс лекций по теологии, что немедленно вызвало гнев главного идеолога католического богословия Ансельма Ланского, чьей школой церковь гордилась и которую ставила в пример религиозным отступникам. Ансельм не замедлил запретить Абеляру чтение лекций. Таким образом, теологический конфликт привел к тем же последствиям, что и философские дискуссии Абеляра с Гийомом из Шампо.
В 1113 г. 34-летний Абеляр возвратился в Париж, где в очередной раз возобновил чтение лекций по философии, слегка смягчив прежнюю категоричность суждений по отношению к вере и разуму. В кафедральную школу снова начали прибывать ученики, стремившиеся постичь азы философии под руководством известного магистра «свободных искусств». Это были наиболее счастливые и спокойные годы в жизни Абеляра, тем более что в это время Пьер встретил свою первую и единственную любовь. Элоиза, племянница парижского каноника Фульбера, была совсем юной девушкой, однако отличалась не только красотой и умом, но и редкой образованностью. Чтобы быть ближе к любимой, Абеляр поселился в доме Фульбера, став ее учителем, а затем и возлюбленным. Вскоре Элоиза забеременела, и, спасаясь от гнева дяди, Абеляр вынужден был отвезти ее к своей сестре в Бретань, где и родился их сын. После возвращения в Париж Пьер и Элоиза обвенчались. Свой брак они держали в тайне, по-видимому, для того, чтобы Абеляр мог беспрепятственно читать лекции в кафедральной школе. Однако Фульбер, дабы восстановить доброе имя племянницы, рассказал о тайной женитьбе Элоизы и Абеляра соседям. Чтобы скрыть от горожан свои истинные отношения, влюбленным пришлось уехать из Парижа. Элоиза временно поселилась в женском монастыре Аржантейль, где она когда-то воспитывалась (позже она стала аббатисой этого монастыря). Сам же Абеляр принял монашеское звание в монастыре Сен-Деми.
Но на этом неприятности не закончились. Оппоненты и недруги обвинили его в том, что он продолжал читать лекции по философии, что, по их убеждениям, не подобало монаху. И снова церковный собор, созванный в 1121 г. в Суассоне, возбудил слушание по поводу еретических взглядов Абеляра. По решению собора философ вынужден был публично сжечь свои богословские трактаты и отправиться во временное заточение в монастырь Св. Медарда. От глубокого потрясения, испытанного во время публичного сожжения своих трудов, Абеляр уже не смог оправиться до конца жизни.
Проведя два года в уединении, впавший в отчаяние философ начал было обдумывать план бегства к мусульманам Испании, как вдруг совершенно неожиданно получил известие от бретонских почитателей, что избран аббатом монастыря Св. Гильдазия. Но и переехав в Бретань, Абеляр не обрел спокойствия. Свидетельство тому – автобиографическое сочинение «История моих бедствий», написанное во время пребывания в монастыре. В нем вечно гонимый скиталец подробно описал несчастья своей жизни, причиной которых стали завистливые и невежественные оппоненты, коварство монахов тех монастырей, где Абеляр был вынужден скрываться; радость тех дней, когда ему как магистру «свободных искусств» была дана возможность общаться с преданными учениками. Свою печальную исповедь Абеляр размножил и переслал друзьям, после чего она распространилась по всей Франции.
Своеобразным дополнением к «Истории моих бедствий» может служить переписка между Абеляром и Элоизой – одна из вершин любовной лирики, вошедшая в сокровищницу мировой литературы. Эти письма более всего могут свидетельствовать о духовной и нравственной высоте Абеляра и о чистоте помыслов влюбленных. История любви Абеляра и Элоизы была возвышенной и трагичной. Расставшись из-за самодура Фульбера, они так больше и не встретились, проведя остаток жизни в монастырях и уединении. И только их переписка может служить подтверждением высокой истины, что настоящая любовь вечна и ничто не может разлучить соединенные души.
В последующие века романтические отношения Абеляра и Элоизы в какой-то мере заслонили вклад философа в историю европейской мысли. А между тем Абеляр как мыслитель был совершенно не типичной для своего времени личностью. Его перу принадлежит немало ценных философских и теологических трудов – «Диалектика», «Введение в теологию», «Этика» (куда входят трактаты «Познай самого себя» и «Да и нет»).
В вопросах теологии Абеляр шел своим путем, оказавшись вне основополагающей линии развития схоластики. В труде «О божественном единстве и троичности» он попытался разрешить проблему того, как сделать веру понятной при помощи доводов разума, поскольку, несмотря на известное убеждение «Верю, а потому знаю», невозможно верить в то, что непонятно. Абеляр сформулировал принцип «Познаю то, во что верю». Философ определил основы такого рационализма, где допустил возможность обретения философией самостоятельности, то есть независимости от теологии. В «Этике», наряду с сократовским «Познай себя», он сделал упор на особой значимости внутренней жизни человека.
Оригинальной была позиция Абеляра по отношению к проблеме «универсалий» – одной из важнейших в диалектике. Как уже говорилось, реалисты-схоласты утверждали, что универсалии существуют до начала единичных вещей, а их оппоненты-номиналисты считали, что всеобщее – лишь следствие единичных вещей. Абеляр полагал, что универсалии существуют в самих вещах. Нельзя недооценивать общее в единичном, но важны также индивидуальные различия. Например, люди именуются людьми не только на основе общих признаков; в понятии «человек» также присутствует все, что присуще людям. Однако, по представлению Абеляра, общее существует лишь в мышлении, а не вне его, как о том говорили Ансельм и Гийом из Шампо. Таким образом, Абеляр явился первым представителем умеренного номинализма, который позже был назван концептуализмом. Ближе всего к нему стояли английские философы Оккам, Локк, а в Новое время его идеи развивали Беркли и Юм.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
