Она посмотрела на Тимофея:
— Ты был здесь?
— Никогда!
— А я уже видела эти оливковые рощи и пальмы с большим утолщением у корней.
— Придумываешь ты все, Лиза, — ответил ей Тимофей, останавливаясь у дома, где им предстояло жить.
Лиза очнулась от сна и вспомнила, что ее ждут в театре…
…За углом дома в кресле под огромным зонтом сидел мужчина высшей степени сложности: он был высокий, широкоплечий. Белая, тонкая рубашка была расстегнута. Мужчина демонстрировал изумительные по красоте мужские грудные мышцы, на которых висела золотая цепь с большим золотым диском.
— Фил, я принесла тебе деньги, — и Марина протянула ему деньги, взятые, у Тимофея.
— Молодец Марина! Мой вечер — твоя плата. Мы в расчете! Пойдем на мол?
— Нет, мне это не по карману, — грустно сказала Марина, поджала губы и побрела в свой номер, ругая себя за то, что соблазнилась на этого Фила.
Фил поднялся на свои стройные, накаченные ноги. Он сделал несколько шагов и сел в открытый лимузин. Машина тронулась с места. Волнистые, светлые волосы мужчины красиво поднялись за его головой. Зрелище было за пределами женского восхищения. Далеко ехать по острову было просто не куда, машина поднялась в гору и остановилась у древнего, каменного, белого двухэтажного дома. Фил, пройдя по красивым плиткам, вошел в холл, украшенный амфорами всех видов.
В прохладном полумраке в огромном белом кресле сидела женщина: невысокая, плотная, с темными волосами. Она пила вино из бокала.
— Принес?
— Принес.
— Свободен.
— Понял.
Фил отдал деньги женщине, развернулся на одной ноге и пошел в свой номер. Он лег на огромную кровать с белой спинкой, разрисованной золотыми вензелями, и, положив руки под голову, посмотрел в потолок пятьсот летней выдержки. В голове было пусто, как в местных амфорах. Он жил на этом острове два года. Зазевался однажды и остался. А одна сильная женщина прибрала его к рукам.
В комнату вошел плотный, невысокий, темноволосый мужчина и сказал:
— Фил, сегодня приехала женщина, нашпигованная деньгами, как сало солью! Сама она худая, без возраста, с белыми паклями волос, займись!
— Дайте мне отдохнуть! — взмолился Фил.
— Пять минут полежал? Считай, что отдохнул. Работать надо! Работать!
— Говори: кто, где, что?
— Найдешь ее. Вот ее досье. Читай. Ты сообразительный.
— Понял.
Фил позвонил Марине:
— Марина, есть для тебя клиентка!
— Говори, не томи.
— Судя по всему, она старая облезлая курица с деньгами. Записывай…
— Записала. Дальше что?
— Встретишь клиентку, покажешь ей мой портрет, потом возьмешь ее в свой салон, нарастишь ей все, что можно, потом организуешь встречу со мной.
— Без проблем.
Мужчина положил трубку и задремал без снов и мыслей. Его голова красиво лежала на фоне бело-золотой спинки кровати.
Фил остался почти без денег. В такой глупой ситуации он еще не был, да еще в чужой стране, хотя путевка оплачена, но на дополнительные экскурсии, и покупки у него денег не было. Он сидел в шезлонге у бассейна и загорал.
К нему подошел невысокий, плотный мужчина, толкнул его в бок:
— Заработать хочешь?
— Как?
— Бабка приехала: худая, старая, с деньгами, ищет развлечений.
— Катись отсюда! Я не по этой части!
— Врешь! Марина тебя хвалила!
— И ограбила.
— А ты чего хотел? Ей имидж поддерживать надо.
— Говори.
— Вот распечатка, читай, работай.
— Как?
— Разберешься! — и мужчина исчез, словно его и не было.
Мидия Ивановна, получив наследство, пустилась во все тяжкие: она купила путевку на Райский остров в Лазурном море. Она взяла с собой кучу денег и поехала отдыхать за всю свою тоскливую жизнь с мужем. Он был настолько жадным, что вспоминать о нем не хотелось. Муж на всем экономил до такой степени, что она всегда была худая и голодная, плохо одетая и плохо причесанная. Да, что там говорить!
В фойе своего корпуса Мидия Ивановна столкнулась с Мариной, и обомлела: такой красивой женщины она никогда не встречала. Марина ей почтительно поклонилась, подобострастно улыбнулась и предложила помочь устроиться. Носильщик уже нес вещи Мидии Ивановны. Все служащие отеля ей улыбались, слегка кланялись. Мидия Ивановна разомлела от внимания. Слово за слово, и вскоре она вместе с Мариной пошла в ее салон.
Мидии Ивановне нарастили 120 прядей светлых волос, ей поставили ногти, поработали с кожей лица, и куча денег, как с куста! Но она залюбовалась своим отражением, потом вздрогнула, переведя глаза на свою одежду. Ее поняли и тут же проводили в магазин. Из магазина она вышла еще с меньшим количеством денег, но довольная до бесконечности.
Только Мидия Ивановна плюхнулась в кресло под большим зонтом, как напротив нее сел божественный по красоте мужчина со светлыми кудрями.
— Добрый вечер, — сказал Фил томным голосом, и стал тянуть напиток из бокала через крупную соломку.
— Здравствуй добрый человек, если не шутишь, — протарахтела Мидия Ивановна.
— Какие могут быть шутки! Вы молодая, интересная женщина, с такими женщинами не шутят!
— Правда, что ли?
— А вы себя, что давно не видели? Вы привлекательная, интересная, обаятельная, стройная, наконец! — выдохся от похвалы Фил.
— Это я? — Мидия Ивановна посмотрела вокруг себя, но за столиком они сидели вдвоем.
— Девушка, как вас зовут?
— Меня? — от удивления она свое имя забыла, но, подумав, вспомнила, — Мидия.
— Мидия, что мы тут время теряем, можно прогуляться. Вечером здесь можно гулять, а днем жара не даст.
— Так я пристала за день.
— Устала? Так можно отдохнуть! Вы меня к себе пригласите? Или ко мне пойдем?
— Ой, что вы! Ой! Да к чему это все! — замахала Мидия ветхими руками.
— Хорошо, завтра встретимся, — сказал Тор, и исчез в своей машине.
Очарованная мужчиной, Мидия Ивановна раскрыла рот, а закрыть забыла. Она побрела в свой корпус, и по дороге стала вспоминать, сколько денег зря за день потратила, но потом вспомнила Фила. Ей такие мужчины никогда внимания не оказывали, значит, не зря истратила деньги.
Глава 11
Новые дома строились необыкновенно быстро, новые технологии в строительстве превзошли себя в очередной раз. Но что удивительно, если посмотреть на город в целом, то получался кругооборот домов. Построили новенькие дома, как радость для проходящих и проезжающих их людей. Но рядом с ними стоят дома, которые совсем недавно были новые, а они уже облезлые и совершенно не смотрелись. Так что их уже под снос в очередь ставят? А почему на сейсмически опасных островах, типа Райского острова дома стоят столетиями, и никто их не сносит? — так думал Тимофей Панин, проезжая дома своего города.
