Я распахнула створку и свесилась на улицу узнать, какому хулигану там неймется. И увидела дракона. В одной руке он держал бронированный жилет (женский!) в другой — удочку! Выглядел Рохт, как настоящий рыцарь из моих… кошмаров!
Впрочем, и я сама была не ванильной грезой. Так что шикнув, что спускаюсь, я поспешила закрыть окно. А после были быстрые сборы, по итогам которых амулетов и оружия на мне было гораздо больше, чем собственно одежды.
В раннее утро я буквально вывалилась с крыльца. А все потому, что карман куртки зацепился за дверную ручку. Хорошо хоть, что не упала и не наделала шуму. Первое было бы позорным, второе могло разбудить домочадцев. А с ними проснулись бы и лишние вопросы в духе: «Хелл, ты куда?» «Точно никого не будешь убивать?», «А грабить?..»
Потому я осторожно притворила дверь, и полной грудью вдохнула свежий, насыщенный ароматом утренней росы и земли, воздух, пытаясь успокоить отчего-то расшалившиеся нервы.
Огляделась. Каменные стены нашего квартала были полускрыты в предрассветных сумерках, и лишь тусклое освещение от уличных фонарей создавало игру света и тени. Мои шаги на мостовой издали приглушенные звуки, и я осторожно направилась к припаркованной у тротуара машине дракона.
Сам он наблюдал за мной, не говоря ни слова.
И под его взглядом мое едва успокоившееся сердце начало биться быстрее. А в голову и вовсе закралась крамольная мысль: я переживаю не из-за предстоящей ловли, а из-за… рыбака! Высокого, плечистого, светловолосого.
Да нет! Быть такого не может! Или все же может? Пытаясь разобраться в собственных чувствах, я смотрела через лобовое стекло на восток, где небо начинало медленно освещаться нежными оттенками розового и фиолетового, а звезды, еще не исчезнувшие полностью, сверкали в последних призрачных лучах ночи.
— Ты готова? — спросил Рохт, когда, закинув удочку в машину, сел за руль.
— И каков должен быть мой положительный ответ? — со смешком уточнила я, потому как впервые не была готова от слова «совсем».
— Если нет, то тебе стоит остаться… — невозмутимо отозвался дракон.
— Ну уж нет, — фыркнула я.
— Тогда надевай бронированный жилет. Он выдерживает выстрел магомета в упор.
Я посмотрела на протянутую мне амуницию и подумала, что если она и способна выдержать многое, то я ее — не факт. Она даже выглядела тяжело.
Но делать нечего — пришлось надевать. А поверх — мою куртку.
— А ты сам? — уточнила я.
Вместо ответа Рохт постучал костяшками по груди. Звук, с оттенком металлического лязга, был красноречивее любых слов.
Я не стала это никак комментировать, да и дракон, похоже, не рвался поговорить. А вот вжать педаль газа — еще как. Шины взвизгнули. И авто рвануло с места.
Мы неслись по городу, который еще не проснулся, но готов был вот-вот очнуться от ночи. Я сидела на переднем сиденье и делала вид, что старательно разглядываю мелькавшие за окном дома. Хотя глаза помимо моей воли косили влево. Туда, где сидел дракон. Сильный, мрачный, решительный.
На фоне темных контуров городских зданий он выглядел как герой из легенды. Красивой, но кровавой. Светлые волосы Рохта отливали сталью в призрачном свете уличных фонарей, а глаза, смотрящие вперед, казались наполненными энергией и вызовом.
Я не могла оторвать взгляда от сильных мужских рук, что держали руль машины, и от профиля дракона, который обрамлялся слегка подсвеченными волосами.
Изредка впереди нас, на дороге, сверкали фары других машин, а вдали виднелись крошечные огоньки городских окон, которые становились все проще и меньше. Да и сами дома становились все проще и нет, не беднее… Практичнее. Типичная застройка для рабочих кварталов, когда здания стоят плотно и уже не до изящества. Главное — функциональность. Во всех городах она была визитной карточкой спальной окраины. А прямо к ней примыкали территории фабрик.
Дома от забора, за которым были цеха, отделяла чахлая полоска зелени: больные даже на вид деревца и хилые, явно пытавшиеся выжить назло всем, кустики шиповника.
Около одного из них мы и оставили машину, а сами двинулись к реке, водная гладь которой блестела в первых лучах начавшегося рассвета. Солнце еще не выкатилось от горизонта, но отблески зари уже начали раскрашивать небо во все оттенки жемчуга.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
До воды мы дошли быстро. И даже сейчас, не при свете дня, мне стало понятно: нужно быть очень удачливым ловцом, чтобы поймать здесь рыбу. Масляное пятно, плывшее по середине течения как бы ненавязчиво намекало: рыбы здесь нет. Хорошей — так точно.
— Остановимся здесь? — уточнил Рохт, когда я замерла, задумчиво глядя на реку.
Я поводила носом по воздуху, пытаясь уловить знакомые запахи, но нет.
— Давай поднимемся выше по течению, — ответила я и сама пошла в сторону фабрик по полосе набережной, с одной стороны которой была река, с другой — каменная кладка стен, что ограждали территории мануфактур.
Хотя «набережная» — было слишком громким словом. Скорее, топкая, замусоренная лента земли, на которой прижились осока да стрелолист. А в них — лягушки, мошка и комары. И если против первых я ничего не имела, то последние изрядно попили моей крови.
Я шла, ругаясь сквозь зубы, и сама себе напоминала гончую, которая пытается взять след. И наконец…
Туман, поплывший по речной глади в тот момент, когда солнце наконец взошло, выглядел как натуральный. Он почти ничем не отличался от того, что начал подниматься с земли. Но все же едва уловимая разница была: еда заметный душок. Тот самый, что бывает у еще не стухшего, но уже «задумавшегося» яйца.
— Будем ловить здесь, — уверенно произнесла я, ткнув на кочку.
— Ты уверена? Не видно же ни зги, — засомневался Рохт.
Он был прав. Туман вокруг становился все плотнее. Но своему носу я сейчас доверяла больше, чем зрению.
— Через полчаса естественные испарения должны рассеяться, а вот нужная нам дымка — останется, — заверила я.
Дракон посмотрел на меня так, как смотрит не согласный с женщиной мужчина, который понимает, что спорить бесполезно. А затем достал удочки, разложил их во всю длину, и мы действительно начали рыбачить. Стояли и всматривались в плотную завесу тумана. Река спала в тишине, словно покрытая вуалью из молочного дыма, который едва касался воды.
Наверное, мы были самыми сосредоточенными рыбаками, которых знало это место. Молчаливые и напряженные, мы не ждали. Выжидали.
Тишина прерывалась только периодическим плеском воды. Это мелкая рыбешка, умудрившаяся выжить в этой пропитанном машинным маслом и сточными водами реки, поднимала голову над поверхностью.
С каждой минутой туман стал рассеиваться, словно даруя нам более ясный взгляд. А солнце, наоборот, начало прятаться за облака, обещая пасмурный день.
Но я этого почти не заметила, как и клюнувшей на крючок рыбы. Потому что увидела что хотела — алхимический смог. Его шлейф тянулся ровно от другого берега реки, там, где стена каменной кладки вплотную примыкала к воде. И лишь в одном месте была арка. Похоже, для захода баркасов.
— И как нам дотуда добраться? — озадачилась я.
— На мне, — отозвался Рохт и начал раздеваться.
Меньше минуты — и передо мной стоял почти обнаженный дракон. На нем было лишь исподнее. А остальная одежда — аккуратно увязана узлом и вручена мне. И защитный жилет — тоже.
— Ты правильная или любопытная? — деловито уточнил Рохт, явно собираясь снять с себя последнее.
— А в них — никак? — уточнила я, позорно признавая, что сегодня все же я правильная больше. Хотя посмотреть на законника в чем мать родила тоже очень хотелось.
— Порвутся. А они мои любимые, — пояснил дракон.
Секунда, вторая… Я не могла понять, о чем он. И… Я все же увидела дракона в чем мать родила. А в следующий миг — еще раз. Только уже в льдисто-чешуйчатой ипостаси. Рохт оказался водным!
Его змеевидное тело нырнуло в реку, чтобы через несколько секунд над поверхностью уже показалась ехидно скалившаяся морда, которая посмотрела на меня с выражением «Чего застыла?». А потом этот наглый ящерюга и вовсе ударил хвостом по воде.
