— … Queen, — закончил Брэд, гордо задрав голову.
— Да. И, пожалуй, давайте начнем с «Энергии»?
— А давайте ее оставим на «потом»? — чуть ли не хныча, предложил Луи. — Она быстрая. Нужно что-нибудь несложное, чтобы потом перейти к ней.
— О`кей. Как насчет «Тяжелых шагов»? — закатив глаза, произнес Браун.
— Отлично! — оживился Гарнер.
За несколько минут ребята сыграли три «хита» собственного сочинения. В основном, они мне понравились. Конечно же, в смысл некоторых текстов песен я не вникла, но саму суть поняла. Парни, в общем, пели о странной любви, мучениях, преодолении препятствий, чем походили на примитивных, уже известных исполнителей. Насчет музыки — она была на высоте. Четкая, ритмичная, современная. То, что надо.
Объявив о небольшом перерыве, Кенай кинул бутылки с водой своим вспотевшим и развалившимся на сцене друзьям, затем подошел ко мне, вытирая лоб. Его волосы взъерошились, одежда приобрела мокрые пятна, а грудь тяжело да неистово вздымалась. Шатен выглядел так, словно пробежал кросс или поучаствовал в игре «догони Луи».
— Если скажешь, что это было дерьмово, мы не обидимся, — на одном выдохе изрек он и приземлился на подлокотник кресла.
— Ты серьезно? — засмеялась я, одаривая его плечо легким ударом. — Я тут сидела в шоке и ничего не могла произнести, хотя хотела! Вы… черт, вы настолько потрясли меня своими песнями! Это круто, Кенай! — тараторила я без конца. — Ребята, — сделала голос громче и взглянула на парней, те обратили на меня свои взоры, — это было что-то! Я ваша фанатка, честно. И почему вы еще не прославились?
— Не все так просто, детка, — отлипнув от горлышка, кинул Брэд.
Я пожала плечами.
— А у вас есть продюсер? Вы же репетируете, готовитесь, и, следовательно, наверное, должны где-то выступить.
— У нас бы он мог быть, если бы не Луи со своей тупой песней в баре «Ночной вой», — устало объяснил Купер и вылил немного воды на кучерявую гриву.
— Эй! — обиженно отрезал темноволосый, поворачиваясь к нему. — Не смей о ней так говорить! Она особенная!
— Чем, интересно? Что ты ее сочинял, когда набрался?
Все засмеялись. Я тоже немного хихикнула, прикрыв рот ладошкой, чтобы Луи не смог этого увидеть. Тот, поднявшись, состроил сердитую гримасу и направился к синтезатору, встряхнув руками.
— О, нет, ты не посмеешь! — заметив, как Луи настраивает громкость, завизжал Брэд, затем резко встал на ноги, угрожая парню указательным пальцем. — Нет, нет, нет, придурок!
Только через пару секунд я врубилась, что сейчас произойдет.
Гарнер собирается исполнить нам ту песню, о которой не очень хорошо отзывался его друг. Ну, отлично. Что ж, послушаю. Вдруг она окажется не такой плохой и даже понравится мне?
Когда Луи заиграл веселую мелодию и стал немного выть под нее, я широко улыбнулась, наблюдая, как остальные члены «Сириуса» громко возмущаются и потихоньку покидают сцену. А потом… началось что-то. Он запел, черт побери.
— Ты хочешь увидеть моих внутренних демонов? — перекричал музыку Картер, бросая палочки на пол. — У меня не выдержат нервы! Если не прекратишь, чувак, я не стану себя контролировать, ей Богу!
Брэд понимающе посмотрел на бедного паренька, потом одарил его легким хлопком по спине, выдыхая через рот.
— Бесполезно. Сейчас будет припев. Тебе лучше выйти отсюда.
Хиппи закатил глаза, но послушался Купера и пулей вылетел из гаража, что-то бурча под нос. Я замерла, приготовившись к финальной части «шедевра» Луи, а Кенай лишь подпер лоб кулаком и засмеялся, наблюдая за шпарящим по клавишам брюнетом.
— Деткаааа, ты моя конфеткаааа, ты моя от несчастья таблеткаааа и на сердце меткаааа! — буквально орал Луи, закрыв глаза и смешно извиваясь. Видимо, ему нравился сам процесс исполнения.
О ужас…
— Я люблю тебя, деткаааа! Я хочу тебя, деткаааа! Давай уединимся за кулисами! И я покажу тебе свое сексуальное телоооо! О, детка! О, детка! О, детка!
— Он сейчас точно кончит, — вздернув брови, подметил Брэд, подходя к нам и, наверное, от нервов закуривая.
Я засмеялась, как и Кенай. От частого проявления веселья мне становилось жарко и приходилось поминутно дергать замок на кофте. Не обращая внимания на наш дикий хохот, Луи продолжал вопить, иногда запрокидывая голову, чем вызывая на лице Брэда убийственное выражение, от которого хотелось не просто хвататься за животы, а кататься по полу с истерическим гоготом.
— Теперь, кажется, я поняла причину, почему у вас еще нет продюсера, — шепнула я на ухо Кенаю. — Дай угадаю, после исполнения этой песни вас выгнали из «Ночного воя»?
— Ни то слово, — охая и не отводя взора от Гарнера, ответил мой друг. — Причем пинками. После того случая мы раз и навсегда решили не исполнять то, что пишет Луи. В итоге, сплотившись с Брэдом, мы сочинили три песни и выступили с ними в том же баре перед хозяином заведения. Ну, поплавав немного в раздумьях, тот разрешил нашей группе предстать перед публикой, если мы сочиним еще одну песню, которая заставит народ визжать от восторга. Он дал нам срок — неделю. Мы пытались нацарапать текст, но так и не смогли. То не было времени, то еще что. Музыку-то мы сочинили, а вот подходящие слова подобрать под нее не смогли. Ребята сдались, плюнули на все. Но ни я. — Шатен взглянул на меня и скромно улыбнулся. — Я решил взять инициативу в свои руки. Вспомнив некоторые наши с тобой прогулки по Портленду и проанализировав свою жизнь, я понял, о чем хочу написать.
Я оживилась и с любопытством в глазах спросила:
— И о чем же?
— Скоро услышишь, — выдохнул он, а когда опустил взор в пол, запустил пальцы в густую шевелюру. — Селия, я… почему-то так волнуюсь. Мне кажется, что текст… полный отстой, не знаю почему. Вроде бы никому его не озвучивал, а уже думаю, что провалюсь с ним, и ребятам не понравится.
— Эй, — я обняла его за плечи и притянула к себе, — все будет хорошо. Почему у тебя такое мнение?
— Просто раньше я писал песни с Брэдом, а тут… без него. И такое ощущение, будто в том, что я настрочил недавно, чего-то не хватает. Это так страшно, черт побери. Вроде бы не боюсь выходить на сцену и тому подобное, а сейчас… у меня ужасно дрожат руки. Я не в курсе, как отреагируют парни на песню, и, может быть, поэтому меня трясет? — Кенай чуть расслабился, когда мы переплели наши пальцы. — Признаюсь, меня пугает неизвестность.
— Ничего не бойся. Все будет круто.
— Ты так сказала, чтобы утешить меня? — он изогнул бровь.
— Нет. Я просто знаю.
Когда, наконец, Луи закончил и получил бурные аплодисменты (причем только от меня), зашел Картер и, подобрав палочки, уселся за ударные. Брэд тоже забрался на сцену после нескольких секунд ворчания; он взял электрогитару, посматривая на Кеная.
