В процессе приручения мы делаем только то, что лошади понятно от природы. Например, если вы подойдете к дикой лошади сзади, она побежит от вас вперед, если подойдете со стороны головы, то лошадь попятится. Это просто и логично, и именно на этом основан наш принцип естественного ответа на воздействие, когда используется знакомый лошадям способ общения, и они понимают, чего от них хотят. В течение одного года мы, в среднем, приручаем 30–40 лошадей. Некоторые из этих животных с рождения знакомы с человеком, некоторых взрослых лошадей в возрасте от 6 до 8 лет ни разу в жизни не касалась рука человека, а другие имели неудачный опыт общения с человеком. У нас есть несколько по-настоящему неуправляемых лошадей, с которыми никто, кроме нас, не может справиться. Пожалуй, лучше всего достоинства нашего метода приручения, обучения и общения с лошадьми, видны в лошадях, которых нам привозят с диких горных пастбищ. Они совершенно дикие, общение с человеком им чуждо. Большая часть этих животных поступает к нам с тех пастбищ, что на пять тысяч акров полей и лесов распростерлись вокруг нашей фермы.
Некоторым может показаться невозможным поймать дикую лошадь, которая пасется на такой огромной территории. На самом деле, это довольно просто. Каждый табун диких лошадей имеет угодья около 200–300 акров. У лошадей, как правило, есть места для водопоя и кормежки, для ночлега, есть укрытия от непогоды. Испуганный табун обычно бежит в одном и том же направлении, добегает до какого-то места, а затем по дуге возвращается к исходной точке. Так что сначала мы изучаем привычки табуна, в котором находится нужная нам лошадь. Мы определяем место выпаса, водопоя, и особое внимание уделяем месту, где табун прячется от ненастья, потому что в плохую погоду лошади не будут пастись на открытом всем ветрам месте. Обычно площадь, на которой лошади пасутся, составляет 20–30 акров. В плохую погоду табун собирается в тихом месте, как правило, у подножия горы или на краю леса. Как только мы установили, где находится такое укрытие, мы ждем очень ветреной и непогожей ночи, идем к табуну и неторопливо направляем его прямо в ближайший загон.
Это не так сложно, как может показаться, потому что несчастные замерзшие лошади будут жаться друг к другу. Мы не подходим слишком близко. Как только лошади нас замечают, они начинают уходить. Мы медленно, не сокращая расстояния, идем следом, постепенно оттесняя табун в нужном направлении. Когда мы ловим диких лошадей, мы никогда не бежим, не впадаем в возбуждение, не повышаем голоса. Мы держимся расслабленно, спокойно, двигаемся медленно, все время разговариваем с лошадьми, чтобы они тоже оставались спокойными. Мы никогда не подходим слишком близко, чтобы табун не поднялся в рысь. Тихо и осторожно мы тесним их в сторону нужной дороги или просеки, которые ведут в загон. Обычно лошади спокойно и уверенно заходят в загон, после чего мы очень медленно тесним их в помещение. Этот процесс бывает очень долгим, но необходимо быть терпеливыми. Первой в помещение заглянет старшая кобыла — лидер табуна, — затем она зайдет в помещение, за ней последует ее жеребенок, а за ним все остальные лошади. На протяжении всего времени мы разговариваем с лошадьми тихими спокойными напевными голосами, и даже если часть лошадей заволнуется, попав в помещение, они быстро успокоятся. Когда весь табун успокоится, мы начинаем отделять и выпускать тех лошадей, которые нам не нужны. Всего в табуне может быть от пяти до двадцати пяти голов. Мы отделяем ненужных нам особей по одной — две, пока не останутся те, которые нам нужны. После того, как выпущенные лошади уходят на родные пастбища, оставшиеся приходят в волнение, потому что, возможно, впервые в жизни они оказались вне табуна. Если мы оставили только одну лошадь, она будет метаться и звонко звать своих товарищей: "Где вы, где вы? Куда ушли?". Когда я вхожу в помещение, где находится такая лошадь, она впадает в настоящую панику, мечется по помещению, забивается в углы, лишь бы от меня спрятаться. До сих пор ничего хорошего от человека она не видела, весь ее предыдущий опыт говорит о том, что чем больше между нами расстояние, тем лучше. Я не торопясь захожу в угол, прислоняюсь к стене и закуриваю сигарету. Все время тихо и спокойно разговариваю с лошадкой, жду, когда между нами возникнут первые ростки симпатии, и я смогу настроиться на ее волну. Для того, чтобы ее успокоить, я использую ЭСВ. Через достаточно короткое время она останавливается у противоположной стены и смотрит на меня, выдыхая клубы пара.
Испанцы говорят, что на корриде бык всегда возвращается в определенное место на арене, чтобы занять позицию для атаки. Эту часть арены называют бычьим местом. Это понятие применимо и к лошади. Когда лошадь находится в замкнутом пространстве, часть этого пространства она определяет как свою территорию, которую мы называем лошадиным местом. Обычно эта территория расположена в противоположном от меня углу, и туда она будет возвращаться, если испугается, или попадет в беду. Установив свою территорию, лошадь останавливается в своем углу и начинает дуть в мою сторону через ноздри. Такое поведение означает вопрос: "Кто ты такой, черт побери?". Я начинаю делать то же самое, стараясь, чтобы мои выдохи звучали на 2–3 тона ниже, то есть я отвечаю вопросом на вопрос: "А ты кто такой?" Постепенно тон выдохов смягчается, но я стараюсь звучать ниже, постепенно переходя от вопроса "А ты кто такой?" к приветствию "Здравствуй!". Когда я от нее тоже слышу "Здравствуй!", начинаю медленно двигаться в ее направлении.
Тон основного сообщения "Здравствуй!" может варьироваться от "Ты кто такой, черт возьми!" до обычного "Здравствуй!" Когда лошадь ко мне достаточно привыкла и тон ее сообщения соответствует тону обычного знакомства, можно переходить к следующему этапу приручения. Я начинаю медленно приближаться, давая лошади время успокоиться после каждого сделанного мной шага. И так до тех пор, пока не подойду почти вплотную. В перерывах между ритуальными выдохами, я успеваю покурить, и не перестаю тихонько приговаривать: "Умный мальчик, умный мальчик, умненький мальчишечка". Моя цель — приблизиться к лошади таким образом, что не спровоцировать ее пойти вперед, или отступить назад. Если идти прямо со стороны головы, она двинется назад, если подходить сзади, последует движение вперед. Но если приближаться где-то посередине между этими крайними точками, примерно в районе 3/4 от хвоста, это будет нейтральная позиция. Случается, что лошадь пугается меня, или чего- то постороннего, и начинает бегать по загону. В этом случае я возвращаюсь в свой угол, и все начинается сначала. Во второй раз она успокаивается значительно быстрее, и мне удается не только приблизиться, но и дотронуться до шкуры кончиками пальцев, которыми я начинаю очень медленно поглаживать лошадь, совершая круговые движения.
