К нам попадают лошади с разных концов страны. Но основной наш контингент — это лошади, живущие в радиусе 20–50 миль от нашей фермы. Когда их привозят, мы не всегда можем сразу приступить к работе, поэтому начальную стадию мы поручаем одной из наших лошадей. И надо сказать, они делают для нас огромную работу. Все не так плохо, как может показаться. Мы просто помещаем новичка на одно из пастбищ, где уже пасется одна из наших самых спокойных и опытных лошадей, которая и становится учителем для новобранца. Мы их вместе кормим каждый день. Обычно в первый день новая лошадь задает стрекача на другой конец поля, в то время как старая и опытная уверенно рысит к кормушке. Еду мы раскладываем в два ведра, которые ставим примерно в 20 ярдах друг от друга. Пока умная лошадка ест, мы с ней разговариваем, не обращая никакого внимания на истинный предмет нашего интереса. В конце концов, молодой становится интересно, что это старушка лопает с таким удовольствием, но подойти ближе, чем на 20 ярдов она пока не решается. Когда Джек, Тэбби, Иантелла или Ростеллан (любой из них) поедят, мы уходим прочь. Конечно же, Джек сразу направится посмотреть, а что там во втором ведре? Он без колебаний продолжает трапезу, но мы уходим, не обращая внимания. Молодая лошадь непременно подойдет поближе, чтобы понюхать, чего там давали Джеку покушать, а потом ей станет интересно, что он есть сейчас. Через день — два молодая тоже начинает есть из ведра, и мы сразу начинаем с ней разговаривать, так же, как с Джеком. И даже если она все-таки испугается и убежит, то все равно через некоторое время вернется к ведру. Через 7–10 дней мы уже беспрепятственно можем подходить к ведру, тихонько разговаривать с лошадью, обдувать ее дыханием изо рта, порой даже и положить на нее ладонь. К этому моменту я, как правило, становлюсь для лошади членом нашего маленького табуна, которого она воспринимает совершенно нормально.
Примерно через неделю мы начинаем на время кормления приводить этих двух лошадей во двор. Это тоже довольно легко. Моя жена или другой помощник надевает недоуздок на учителя и ведет его. Я подхожу к ученику, беру ведро, из которого он ест, и направляюсь в сторону двора. Если в ведре еще остался корм, ученик бросится за мной. Через достаточно короткое время, когда я поднимаю ведро, в которое он опускает морду, малыш послушно следует за мной. Таким образом, он привыкает следовать за мной без недоуздка.
Два-три дня спустя, я несу ведро не позади себя, а впереди, чтобы лошадь шла не следом за мной, а рядом. Это первый маленький шаг к тому, чтобы научить лошадь ходить рядом, когда моя рука лежит у нее на шее. Когда она привыкнет, то будет следовать за мной, как только я положу руку ей на шею. При этом голова лошади опущена, как бы придавлена моей рукой. После этого очень легко закрепить веревку вокруг шеи лошади и вести ее. Далее, если вы будете ставить ведро на землю и держать над ним недоуздок, то лошадь, опустив морду в ведро, окажется в недоуздке. Очень важно ни разу не вступить в борьбу с лошадью. Всегда во время работы с лошадью я с ней тихо и спокойно разговариваю; если мне удается прикоснуться к лошади, я закрепляю успех, имитируя кончиками пальцев и ладонью прикосновение носа кобылы к жеребенку, стараюсь прислониться к лошади всем телом, придавая ей уверенности, обнимаю рукой поперек спины, имитируя прикосновение шеи и головы дружелюбной лошади. Через неделю наша подопечная привыкает к тому, что еда ждет ее в конюшне. Когда я открываю ворота, она пытается протиснуться мимо меня, чтобы быстрее добраться до еды. Я же иду спокойным шагом и при попытке обогнать меня, показываю кулак, говоря: "А ну-ка назад, ужасная зверюшка!" "Что, черт возьми, с тобой происходит?" — отвечает мне лошадка, резко подавшись назад, подняв голову и включая тормоза. Так мы ходим день или два, пока в его глазах я не стану вожаком, за которым он должен следовать, не пытаясь вырваться вперед. Повторю, что за все время лошадь ни разу не испугалась, не заволновалась, не рассердилась.
Самым большим успехом нашего метода приручения я считаю маленькую кобылку по кличке Спитфайер. Впервые я увидел ее на ярмарке в Лланибитер. К ее ногам жался жеребенок, а следующий уже был в животе. Когда ее вывели на ринг, она попыталась сбежать, бросившись прямо в толпу. После всеобщей суматохи ее поймали и привели обратно. Купил ее мой друг. В течение следующего полугода я видел ее всего несколько раз. Но где-то в конце весны мой друг предложил мне поменять одну из моих лошадей на эту кобылу. Он говорил, что ничего не может поделать с этой мерзавкой, даже не смог поймать ее, чтобы отвести на случку и поклялся продать ее на собачьи консервы, если я не заберу кобылу себе. Я поехал взглянуть на предмет нашего разговора. В ту пору ей было 8 лет, очень миниатюрная, темно-гнедая, с хвостом и гривой серебристого цвета. У нее уже дважды или трижды были жеребята, но сейчас, похоже, она стала бесплодной. Мне не приходилось видеть более изможденного пони такого возраста. Мы ударили по рукам, и в шесть вечера я приехал за покупкой. Это была моя ошибка. Если вам нужно перевезти трудную лошадь, никогда не намечайте это мероприятие на вечер. Такие вещи следует делать с утра, когда впереди еще долгий день. Кобылка паслась на ближнем к двору поле с небольшим табунком пони. Четверо людей с палками встали по сторонам узкого прохода к воротам. Мне это не понравилось, но я промолчал, потому что находился на чужой ферме. Люди встали наизготовку и приготовились к развлечению. К счастью, все прошло довольно гладко. Кобыла с шестью другими пони вошла во двор, а потом ее удалось загнать в денник. Она попыталась удрать, перепрыгнув через 6-футовую стену, но получила затрещину и отступила. Позже я выяснил, что она пять раз сбегала, перепрыгнув такую стену. Также она умудрялась перепрыгивать через железные ворота высотой 4 фута 6 дюймов. Я собственными глазами видел, как однажды она перепрыгнула через рельсы, положенные на столбы высотой 3 фута 6 дюймов, позади которых был откос 10 футов глубиной. Мой друг объяснил, что он пытался загнать ее в денник много раз, и только сейчас у него это получилось. Уверен, что это случилось благодаря тому, что всем пони дали возможность спокойно зайти во двор, а не гнали их. И так как Спитфайер никто не трогал, она спокойно последовала за всеми. Никто не подходил к ней ближе, чем на 20 ярдов. И так как весь табун оказался во дворе, у кобылы не было возможности перепрыгнуть ворота. Затем мы перевели пони из большого двора в малый. Им потребовалось полчаса, чтобы пройти расстояние в 50 ярдов, но мы их не торопили, просто слегка направляли в нужное место. Когда весь табун оказался в большой конюшне, мы стали по одной выпускать лошадей. Трижды Спитфайер пыталась пробиться к двери и вырваться наружу. В конце концов, мы с кобылой остались вдвоем в помещении 18 х 14 футов. Настал момент истины: пора было надевать недоуздок. Я взял недоуздок и, войдя в помещение, направился к пленнице. Она ринулась убегать с непостижимой скоростью. Когда она немного успокоилась, я снова попытался приблизиться, что заставило ее снова пуститься наутек. Но спустя какое-то время ее движения стали медленнее, и я смог подойти и дотронуться до нее кончиками пальцев. Передо мной мелькнули передние копыта и зубы. Мне пришлось стукнуть ее по морде, и кобыла отступила в угол. Я был вынужден вернуться в свой угол и начать все сначала. Минут через 20 я снова смог прикоснуться к ней пальцами, и она снова меня атаковала. Я снова стукнул ее по носу, и мы разошлись по своим углам. Так прошло более двух часов, с нулевым результатом: как только мне удавалось дотронуться до кобылы, она атаковала меня, получала по носу, и мы расходились по углам. Уже темнело, и мне следовало поторопиться. Единственное, что мне оставалось, это взять в руки деревянный щит и прижать лошадь к стене. Я почти преуспел, когда Спитфайер взвилась в воздух и перепрыгнула через щит. Пришлось начать все сначала. Минут через 20 мой маневр все же увенчался успехом, и мне удалось положить на кобылу ладонь. Но как только моя ладонь начала скользить вверх по ее шее, она повернулась и оттяпала мне кусок руки. Пришлось отступить. Как только она почувствовала, что может вырваться, то сразу нырнула под щит, приподняла его головой и улизнула. Мы снова оказались в начальной точке. Не переставая тихо и дружелюбно разговаривать, я снова сумел прижать лошадь к стене. На этот раз мне удалось накинуть на нее недоуздок и закрепить его.
