У Калокира от изумления рот открылся сам собой. Так это и есть прославленный сын мудрой княгини Ольги?! Изумление Калокира тут же переросло в сильнейшее смущение. Последние два года сын княгини Ольги так часто занимал думы Калокира, имя Святослава так часто звучало в разговорах приближенных василевса. И теперь князь Святослав стоит перед Калокиром – так скромно одетый, с такой необычной внешностью! – а у бедняги посла вылетели из головы все фразы и мысли. Собрав волю в кулак, Калокир отвесил князю поклон и, заикаясь, произнес приветствие.
– И тебе доброго здоровья, посол, – ответил на приветствие Святослав.
В поведении Калокира чувствовалась некая натянутость.
– Излагай дело, с каким ты прибыл в Киев, – шепнул послу Улеб с ободряющей улыбкой.
– Что? Прямо здесь? – удивился Калокир.
– Не робей, посол, – дружелюбно промолвил Святослав. – Зачем нам лишние церемонии? Молви, с чем приехал.
Лицо Калокира приобрело напряженное и озабоченное выражение. Такого поворота он совсем не ожидал! Разве так встречают послов? Однако отступать некуда, надо выполнять поручение василевса.
* * *
С застолья у Святослава Улеб вернулся поздно вечером. Сфандра ожидала его, пребывая в сильнейшем нетерпении.
Улеб сидел на стуле в исподней рубахе из тонкого полотна, а молодой челядинец стягивал сапоги с его ног. Другой челядинец снимал золотые перстни с пальцев Улеба и складывал их в берестяной туесок.
Сфандра приблизилась к мужу, бесшумно ступая по коврам босыми ногами. На ней была длинная ночная сорочица без рукавов, на тонких бретельках. Эту шелковую полупрозрачную тунику светло-бежевого цвета подарила Сфандре Предслава. Длинные светлые волосы Сфандры были распущены по плечам.
Сфандра мягко встряхнула супруга за плечо, видя, что он клюет носом.
– Решилась ли судьба Владислава? – спросила Сфандра. – Предслава сказала мне, что его тоже приглашали на пир.
Улеб взглянул на жену немного осоловелыми глазами, он был во хмелю.
– Святослав простил Владислава, – ответил Улеб и с важностью приподнял подбородок. – Благодаря мне сжалился Святослав над Владиславом! Так-то, милая! Кто пленил хана Илдея? – Улеб ударил себя кулаком в грудь. – Я пленил! Кто разметал печенегов, как мякину по ветру? Я разметал! Ныне со мной нельзя не считаться. Пошли вон! – прикрикнул Улеб на челядинцев, те опрометью выскочили за дверь.
– Что ответил князь Калокиру? – опять спросила Сфандра, бессознательно прижав руки к груди. – Как решилось его дело?
– А никак не решилось… – Улеб громко икнул. – На днях Святослав соберет старшую дружину, будет думать, что ответить василевсу ромеев.
– Ты-то высказал свое мнение Святославу? – подступила к мужу Сфандра. – Сказал ли ты князю, что я тебе велела? Ну, отвечай!
Улеб развязно ухмыльнулся.
– Да уж не сидел молчком, любезная моя! Святослав сначала у меня совета спросил. – Улеб ткнул себя в грудь пальцем. – И я выложил Святославу все, что мы с тобой давеча обговорили, лада моя. Я сказал Святославу, что хазары и булгары разбиты, вятичи покорены, аланы и касоги примучены, стало быть, на востоке больше нечего делать, пора вести полки на запад!
– Молодец! – Сфандра поцеловала мужа в потный лоб.
Позвав челядинцев, Сфандра велела им отнести пьяного Улеба в постель. Сама встала у распахнутого окна, за которым догорали отблески пурпурного заката. Вот и прошел еще один день, начавшийся для нее в сумраке душевной неурядицы. А что принесет ей день грядущий? Сфандре казалось, что наступает время великих перемен в мире, и в душе у нее разливался непонятный страх. Что готовит ей судьба? Быть ли ей щепкой, затянутой в бурный водоворот грядущих событий, или она будет подобна большому кораблю, смело рассекающему грозные волны.
Часть третья
Глава 1
Помыслы и умыслы
Боярин Гробой не знал, радоваться ему или огорчаться, проведав о том, что сын его Владислав волею князя Святослава должен стать князем в Тмутаракани.
Воевода Свенельд говорил Гробою, что княжение в Тмутаракани для Владислава без сомнения большая удача.
«Владислав падок на злато-серебро и на хмельное питье, – молвил Свенельд, – потому-то ему и надлежит пребывать в Тмутаракани. Вина там в изобилии, ибо винные ягоды произрастают повсюду. Торговля там богатая. Вот и будет Владислав брать пошлину с купцов и мошну свою набивать. Главное же, Владиславу надлежит следить, чтобы разбитые Святославом хазары не возродили вновь свое государство».
Боярин Каницар, женатый на дочери Гробоя, молвил совсем другие речи.
«Князь Святослав желает избавиться от Владислава, вот и отсылает его в Тмутаракань, – нашептывал Гробою его зять. – Племена в тех краях лютые и до брани охочие! Святослав с ними совладал, но совладает ли Владислав? Святослав дает Владиславу стол княжеский, однако большое войско он ему не дает. Окажется Владислав в Тмутаракани, как волк на псарне!»
Супруга Гробоя была согласна с Каницаром.
Из дочерей Гробоя старшая, Борислава, придерживалась мнения своего мужа Каницара. Слишком далека от Руси богатая Тмутаракань, полагала Борислава, в случае большой беды помощи Владиславу ждать неоткуда. Его гонец сможет добраться до Киева в лучшем случае дней за двадцать. На ладье от Тмутаракани до Киева и вовсе месяц пути!
Младшая дочь Гробоя Предслава неизменно возражала матери и сестре, говоря, что для деятельного князя в Тмутаракани просто раздолье! Злато-серебро рекой потечет к Владиславу, а войско он сможет собрать из тамошних племен, в свое время каган хазарский так и делал. Являясь женой Святослава, Предслава была смела в речах и поступках.
Предслава также тайком поведала своим родным, что на Тмутаракань облизывается Улеб, прознавший, что в тех краях живет много христиан. Святослав опасается, что Улеб, сев князем в Тмутаракани, начнет за его спиной сговариваться с ромеями о распространении христианства на Руси. Поэтому Святослав предпочел отправить в Тмутаракань язычника Владислава.
Сам Владислав собирался в дорогу с большой охотой. В Киеве ему было тесно, власть Святослава его тяготила. Владислав устал от отцовских нравоучений, от косых взглядов Свенельда и Улеба, от язвительных издевок Предславы. Единственно, что огорчало Владислава – это разлука со Сфандрой, Улебовой женой, с которой он состоял в тайной любовной связи.
* * *
Ромейский посол Калокир гостил в Киеве вот уже второй месяц, ожидая окончательного решения Святослава относительно военной помощи василевсу ромеев Никифору Фоке. Для этой цели Калокир привез в Киев около тридцати пудов золота, дабы блеск благородного металла сделал более сговорчивыми советников Святослава и его самого.
Из всех воевод Святослава только Свенельд был рьяным противником похода на Дунай.
– С виду пятнадцать кентинариев золотых монет – это немалая груда золота! А по сути – сущая мелочь! – молвил Святославу старый варяг. – Я дважды ходил с твоим отцом князем Игорем войной на ромеев. Первый наш поход был неудачен, как ты знаешь, княже. Во время второго похода ромеи устрашились наших полчищ и откупились от князя Игоря щедрой данью. Так вот, тогда ромеи отсыпали нам тридцать кентинариев золота. Это лишь за то, чтобы Игорь не вынимал меч из ножен. Тебе же, княже, ромеи дают вдвое меньше, а требуют за это разбить болгар, которые сами в прошлом не раз ромеев бивали.
Воевать с болгарами – дело неблагодарное, князь. Болгары тоже славянского корня, никакого зла Руси они не делали в отличие от хазар и печенегов. Ладно бы, болгары грозились разрушить Царьград иль купцов наших перебили, а то ведь болгары требуют с ромеев дань по давнему договору с ними. Ромеи, по извечному своему коварству, хотят русскими мечами разделаться с болгарами. Тебе же, княже, негоже идти на поводу у василевса ромеев за груду золота!
Самым рьяным сторонником похода на Дунай был воевода Перегуд. Когда вятичи разграбили караван Перегуда, шедший из Итиля на Русь, то воевода лишился тогда своей доли хазарской добычи. Во время стоянки на реке Оке несколько ладей, в том числе и ладья Перегуда, были вытащены на берег. Эти-то суда и подверглись разграблению вятичами, которые устроили засаду на пути движения отряда Перегуда. Во время последнего похода Святослава на вятичей Перегуд мстил вятичам жестоко. Во время битвы под Рязанью Перегуд столкнулся лицом к лицу с Росволодом, убийцей отца княжны Верхуславы. Раненый Росволод упал с коня и стал молить Перегуда о пощаде, но Перегуд снес ему голову с плеч мечом. Не за князя Земомысла отомстил Перегуд Росволоду, а за свои расхищенные сокровища.
Судибор, брат Верхуславы, став князем вятичей, отблагодарил Святослава за подмогу тем, что вернул ему кое-что из захваченных Росволодом хазарских сокровищ. Большую часть тех похищенных богатств Росволод и его братья успели спрятать в лесах. Судибор вернул Святославу лишь то немногое, что отыскал в рязанском тереме Росволода. Это были серебряные арабские дирхемы, несколько золотых ваз и кубков, шкатулка из слоновой кости, плащи из дорогой ткани… Святослав все это отдал Перегуду.
