ЗАПЕКАНКИН. Я готов.
ШАНТЕКЛЕРОВ бежит к дверям, которые слегка приоткрывает, а затем громким деланым голосом кричит.
ШАНТЕКЛЕРОВ. …исполняя задание последнего Съезда Советов, подтвержденное экстренными заседаниями Совнаркома о справедливости удовлетворения земельных претензий российских помещиков, я как член чрезвычайной тройки считаю своим долгом сообщить: постановление законодательных органов Республики крестьянством встречено восторженно…
ЗАПЕКАНКИН. …восторженно…
ШАНТЕКЛЕРОВ. Восторженно! Состоялись многочисленные демонстрации, вынесены резолюции. Все клялись как можно быстрее провести в жизнь мудрое решение Съезда и тем способствовать скорейшему разрешению аграрной программы… разрешению аграрной программы. Секретарь, распорядитесь немедленно сообщить в Москву… (Угрожающе.) Причеши же волосы, пьяница несчастный! Рубаху, рубаху поправь! (Другим тоном.) Секретарь, ступайте.
ЗАПЕКАНКИН с обиженным видом уходит.
ШАНТЕКЛЕРОВ идет к дверям.
(Виктору.) Простите, дела! Республика возложила на меня ряд обязанностей как на старого партийного работника…
ВИКТОР. Я слышал, вы диктовали депешу в Москву, и мне особенно стало стыдно за сегодняшний день!
ШАНТЕКЛЕРОВ. Молодость всегда порывиста и не всегда справедлива.
ВИКТОР. Молодость не умаляет моей вины перед вами!
ШАНТЕКЛЕРОВ. Молодость поспешна в своих решениях!
ВИКТОР. Есть предел, дальше которого и молодость не смеет возвысить свой голос!
ШАНТЕКЛЕРОВ. Прошу садиться, товарищ. Я вас слушаю.
ВИКТОР. Я пришел извиниться за резкость моих фраз на сегодняшней сходке, а также сообщить, что после вашего ухода крестьяне согласились подчиниться постановлению Съезда и готовы внести вам деньги…
ШАНТЕКЛЕРОВ. Этот поступок доказывает, что местные крестьяне — честные слуги революции!
ВИКТОР. Решение крестьян продиктовано искренней признательностью к прежним помещикам, а в частности, к вам…
ШАНТЕКЛЕРОВ. Поблагодарите крестьян и передайте им, что об их революционном поступке будет доложено в Кремле…
ВИКТОР. Крестьяне просят об одном: дать им срок в три дня, в течение которого будет собрана вся сумма.
ШАНТЕКЛЕРОВ. Охотно исполняю вашу просьбу. С вами очень приятно поближе познакомиться! Вы свердловец?{94}
ВИКТОР. Да, свердловец.
ШАНТЕКЛЕРОВ. А знаете, это сразу видно.
ВИКТОР. Позвольте еще раз принести вам свои извинения и разрешите откланяться.
ШАНТЕКЛЕРОВ. Надеюсь, мы будем друзьями.
ВИКТОР уходит. ШАНТЕКЛЕРОВ открывает дверь.
Входит НАСТАСЬЯ АЛЕКСЕЕВНА.
(Радостно.) Ну, маман, через три дня у меня в руках будут такие деньги, что клянусь, я закормлю вас шоколадом до смерти!
НАСТАСЬЯ АЛЕКСЕЕВНА (обиженно). Благодарю, не ожидала. Умирать не собираюсь!
ШАНТЕКЛЕРОВ. Маман, как скучно стало бы на свете, если бы все дураки в один прекрасный день поумирали! Ха… ха… ха!..
НАСТАСЬЯ АЛЕКСЕЕВНА. Это ты на что намекаешь?
ШАНТЕКЛЕРОВ. Маман, к завтрашнему дню необходимо достать сто червонцев. Через два дня они будут возвращены с излишком…
НАСТАСЬЯ АЛЕКСЕЕВНА. Ста червонцев у меня нет. Надо будет заложить бриллиантовую звезду покойного мужа… Он ее получил от эмира бухарского!{95}
ШАНТЕКЛЕРОВ. Заложите мужа, эмира, а деньги достаньте! Как получите червонцы, немедленно начинайте готовиться к завтрашнему дню! Ведь завтра моя с Зиночкой свадьба, а послезавтра мы с ней в Москву, в мой скромный особняк на Арбате.
НАСТАСЬЯ АЛЕКСЕЕВНА. Как это приятно! Как это радостно! Николя, а, Николя! А что, в Москве у меня будет автомобиль?
ШАНТЕКЛЕРОВ. Маман, что за наивные вопросы! У нас в столице никто в автомобиле и не ездит, больше на аэропланах да на воздушных шарах летают.
НАСТАСЬЯ АЛЕКСЕЕВНА. Николя, а страшно на шарах?
ШАНТЕКЛЕРОВ. Маман, вы торопитесь! Нужно успеть заложить бриллианты, разослать приглашения, сервировать стол…
НАСТАСЬЯ АЛЕКСЕЕВНА. Иду, Николя, иду! А что ты мне купишь, аэроплан или шар?
ШАНТЕКЛЕРОВ. Маман, вы опоздаете!
НАСТАСЬЯ АЛЕКСЕЕВНА. Николя, ты вечно торопишься! Не хочешь и поговорить о таких серьезных вещах… Ну, не сердись, бегу! Со всех ног бегу!
Бежит к дверям. В быстро открывшуюся дверь падает ТРУПОЕДОВ, больно ударившись, трет спину.
ШАНТЕКЛЕРОВ (удивленно). Каким образом вы к нам попали?
НАСТАСЬЯ АЛЕКСЕЕВНА. Опять подслушивали?
ТРУПОЕДОВ. Подслушивал! Привычка! Могила исправит… Ой, больно!
ШАНТЕКЛЕРОВ. Отвечайте, как вы вошли в дом, в котором все двери на запоре?
ТРУПОЕДОВ. Влез в окно!
НАСТАСЬЯ АЛЕКСЕЕВНА. Батюшки мои! И это бывший дворянин!
ТРУПОЕДОВ (наклоняясь к Шантеклерову). Нельзя было ждать ни минуты! Разрешите, товарищ комиссар, изложить сущность дела.
НАСТАСЬЯ АЛЕКСЕЕВНА. Это очень любопытно!
ШАНТЕКЛЕРОВ. Маман, торопитесь с бриллиантами!
НАСТАСЬЯ АЛЕКСЕЕВНА. Но это так интересно!
ШАНТЕКЛЕРОВ. Маман, я теряю терпение!
НАСТАСЬЯ АЛЕКСЕЕВНА. Разве я теперь не комиссарша?
ШАНТЕКЛЕРОВ. Маман…
НАСТАСЬЯ АЛЕКСЕЕВНА. Иду, иду!
Уходит.
ШАНТЕКЛЕРОВ. Расскажите, что случилось? Прошу присесть!
ТРУПОЕДОВ. Благодарю… я постою! Со вчерашнего вечера, находясь при исполнении своих преждевременных обязанностей, я усилил свой надзор как за людьми, замеченными в антиреволюционных поступках, так и за вами… Ох, поясница ноет!
ШАНТЕКЛЕРОВ. И за мной?
ТРУПОЕДОВ. Так и за вами как за объектом различных антиобщественных вожделений!
ШАНТЕКЛЕРОВ. Выражайтесь яснее, товарищ Трупоедов.
ТРУПОЕДОВ. Разрешите по порядку! Возвращаясь ночью мимо вашего дома и заметив свет вот в этой самой комнате, я, движимый чувством обычной любознательности и беспокойства, посмел заглянуть в неплотно прикрытые ставни…
ШАНТЕКЛЕРОВ. Кто вас просил заглядывать в окна?
ТРУПОЕДОВ. Увидев одиночную фигуру врага республики, учительницу Наталью Григорьевну Перышкину, о которой в свое время имел честь вам докладывать, я решил проследить дальнейший ход событий как со стороны сей контрреволюционерки, так и со стороны вас, к тому времени подсевшего к ней близко и начавшего снимать с нее белую блузку…
ШАНТЕКЛЕРОВ (возмущенно). Послушайте, Трупоедов, вы отдаете себе отчет в ваших словах или нет? Ведь вы черт знает что говорите!
ТРУПОЕДОВ. Когда оная блузка была снята и за ней последовали другие части женского туалета, в моей голове блеснула мысль, не таятся ли в поступке этой мерзкой женщины различные антибольшевистские и контрреволюционные вожделения…
ШАНТЕКЛЕРОВ. Час от часу не легче!
ТРУПОЕДОВ. Решив накрыть ее с поличным, а таковым мог быть только регент…
ШАНТЕКЛЕРОВ. Да вы с ума сошли, негодяй!
ТРУПОЕДОВ. Я незамедлительно кинулся в трактир, обычное местопребывание сего мужа…
ШАНТЕКЛЕРОВ. Срам на весь городишко. Прощай, свадьба, деньги!
ТРУПОЕДОВ. И там нашел не только жениха, но и увидел прелюбопытное зрелище!
ШАНТЕКЛЕРОВ. Не испытывайте моего терпения, сумасшедший! Вы все рассказали регенту?
ТРУПОЕДОВ. Все!
ШАНТЕКЛЕРОВ. Что же теперь мне делать?
ТРУПОЕДОВ. Но так как регент, как и ваш секретарь, были пьяны до бесчувствия и оба валялись под столом, я, боясь за вашу особу, оставленную в объятиях ужасной женщины, решил самолично простоять у окна, чтобы утром арестовать ее…
ШАНТЕКЛЕРОВ. Нет, довольно! Замолчите! Срамить себя я не позволю!
ТРУПОЕДОВ. Не извольте волноваться. Как только в моем мозгу возникло это решение, как только я поднял вот эту ногу, чтобы переступить за порог, меня окликнул чей-то голос… В углу трактира сидел какой-то человек с длинными волосами, в синих очках. Подойдя к нему и отрекомендовавшись будущим начальником че-ка, я, в свою очередь, спросил, с кем имею честь разговаривать? — «Прокурор», — ответил он.
