Практически одновременно с распространением информации о письме деятелей культуры к Путину становится известно о том, что правительство продлило контракт с действующим директором Большого театра Анатолием Иксановым до 2014 года.
17 января 2013 года Сергей Филин присутствует в МХТ им. Чехова на спектакле в честь 150-летия Станиславского. Среди приглашенных находится также Николай Цискаридзе. Примерно в 22.30 Cергей покидает театр, идет пешком к парковке Большого, садится в машину и отправляется к своему дому на Троицкой улице.
//- Часть первая. Иксанов — //
Усков: Трагедия с Сергеем Филиным — апогей конфликта вокруг Большого театра.
Этому конфликту не один год. Кто стоит за чередой бесконечных скандалов, за этой непримиримой борьбой за ваше в том числе кресло?
Иксанов: Картина складывается, как пазл, из множества обстоятельств. Начнем с того, что Большой — театр уникальный во всех смыслах. Исторически это императорский театр, которому исполнилось 236 лет. В XIX веке ведь коронационные торжества проходили именно в Большом, и при Александре II, и Александре III, и Николае II. Советская власть, Сталин в частности, также уделяла ему огромное внимание. Большой всегда стоял особняком. Положим, что-то случилось в Театре оперы и балета в городе. ну, не хочется никого обижать. Саратове, например. Так вот то же самое в Большом, как под микроскопом, увеличивается в десятки раз. Это первое обстоятельство.
Второе: проведена полномасштабная реконструкция, впервые за сто пятьдесят лет. Наезды на театр были всегда, но совершенно особая ситуация сложилась в связи с открытием исторического здания Большого, причем атаки активизировались именно тогда, когда точно стало ясно: да, театр откроется, и откроется в такой-то день. Сразу появились люди, которые решили поруководить главным театром страны. Практически ни одного желающего не было, когда шла реконструкция, все бежали от Большого как черт от ладана, потому что много было сложностей. Но как только все вышло на финишную прямую, появились амбициозные люди — я здесь совершенно спокойно могу называть того же Кехмана. И понятно почему. Он это объясняет. Кехман бизнесмен, и когда он возглавил Михайловский театр, вложил свои деньги — молодец! — он сказал: для того чтобы стать таким известным, популярным, в первую очередь в бизнес-сообществе, ему потребовались бы годы и деньги неимоверные, а здесь он буквально за год-два стал медийной личностью.
Премьер Большого Николай Цискаридзе никогда не стеснялся высказывать нелицеприятную правду генеральному директору Анатолию Иксанову прямо в глаза
Другая группа лиц, вступивших в борьбу за Большой, — это люди, у которых есть совершенно конкретные творческие амбиции. Например, Николай Максимович Цискаридзе. Он заканчивает свою карьеру, закончил фактически. Но при этом Николай Максимович — человек с сумасшедшими амбициями. Он видит свою дальнейшую жизнь только в Большом театре, причем как его руководитель. Попытки были и раньше.
Цискаридзе хотел стать художественным руководителем балета — не получилось. Помните историю с Яниным? Я тогда принял решение пригласить Филина, хотя поляна была широкая, у меня была целая колода карточек с именами.
Усков: Цискаридзе причастен к скандалу с Яниным?
Иксанов: Для меня в этом нет сомнений. Кому выгодно устранение Янина? Тогда Цискаридзе бился конкретно за должность художественного руководителя балета. Не вышло. И Сергей Филин в каком-то интервью подтверждает: «Я с Николаем разговаривал, мы вместе танцевали. Я ему сказал: «Коля, забудь ты про эту должность. Я уже назначен, так что не будем об этом». Раз не получилось с руководителем балета, Цискаридзе задумал стать генеральным директором театра.
Усков: То есть письмо деятелей культуры Путину с просьбой назначить Цискаридзе генеральным директором было отправлено по просьбе Цискаридзе?
Иксанов: Конечно. Он ходил лично, сам ходил к тем подписантам, они мне говорили об этом. И понятно, что он этого хотел при очень серьезной поддержке. Снова сорвалось. Министр культуры подписал со мной договор на следующие два года. Тогда Коля стал претендовать на пост художественного руководителя театра вместо Синайского. Такова вторая категория людей, которые рвутся к руководству Большим, — творческие амбициозные люди. Цискаридзе привык к тому, что он звезда. И пережить своего падения не может. Неспроста он на телевидении выступает, везде появляется, ему не хватает масштабных творческих дел.
Следующая категория людей — друзья-приятели больших руководителей, которым в качестве поощрения или в благодарность подыскивают достойное место. Если говорить о театральной сфере, то нет более значимой должности, чем любая руководящая позиция в Большом.
Еще одна группа лиц — это, как ни странно, жены состоятельных людей, у которых есть свои салоны. Им нравится, что у них дома или на яхте тусуется такой-то артист. Эта категория опасна еще и тем, что они хотят свои салоны расширить — до уровня Большого театра. Чтобы Большой театр стал их салоном, куда они приглашали бы своих друзей, подружек.
Есть, наконец, государственная номенклатура, выходцы из культурных департаментов правительства, администрации президента. У них свои специфические номенклатурные приоритеты. С их точки зрения, ценность гендиректора Большого театра — постоянная связь с первыми лицами государств. К тому же в театре бывают еще и главы иностранных государств. Где-нибудь потом можно будет ввернуть: «Мы тут с руководством страны беседовали.»
Еще одна дополнительная группа товарищей, которая бьется за Большой, связана с бюджетом театра. За последние десятилетия годовой бюджет достиг ста двадцати миллионов долларов. А в 2000 году было двенадцать миллионов. За десять лет в десять раз! Одно дело — ты руководишь предприятием в двенадцать миллионов долларов, другое дело — в сто двадцать миллионов долларов. И мы видим по другим отраслям экономики, будь то Министерство обороны, Министерство сельского хозяйства, что, как только увеличивается бюджет того или иного направления, там возникает борьба за места, там министры каким-то образом исчезают, начинаются уголовные дела и скандалы. Скандалы с «Оборонсервисом» или «Госагролизингом» ничуть не менее шумные, чем скандал в Большом театре, просто другой масштаб. Или космические аппараты: только начали ГЛОНАСС финансировать, бюджеты стали в сотнях миллионов исчисляться — видим, оказывается, и гендиректор не такой, и главный конструктор не такой и так далее. Увеличение бюджета является самостоятельной приманкой для людей определенного склада характера и ума.
Существует и еще одна приманка: как только человек оказывается одним из руководителей Большого театра, он сразу входит в мировую театральную элиту. Это почет, уважение, контакты на самом высоком уровне. Об этом можно не говорить, но вот, пожалуйста, французский орден Почетного легиона или орден Командора Итальянской Республики мне вручили за международную деятельность. Сам я не амбициозный человек — в конце концов, тринадцатый год во главе театра, — но есть категория людей, которые до болезненного состояния хотят светиться и быть известными в мире.
Усков: Все эти группы лиц, все эти обстоятельства были всегда. Почему именно зимой произошло такое обострение ситуации?
Иксанов: Очень просто — появились новые люди в правительстве, которые захотели порулить Большим театром — не реально, сидя здесь, а через своих ставленников или тех людей, которые им близки. Ситуация постоянно нагнеталась с мая месяца.
Усков: Вы назовете конкретные имена в правительстве, в деловых кругах, кто ратует за смену руководства Большого театра?
Иксанов: Извините, это было бы некорректно.
Усков: Хорошо, но ведь борьба ведется не только вокруг должностей. Многие постановки Большого подвергаются критике за чрезмерную смелость, даже дерзость.
Иксанов: За последние пять-семь лет на художественную политику театра оказывается совершенно феноменальное давление. Должен ли Большой оставаться репертуарным театром, в котором идут только известные всему миру постановки, действительно составляющие славу театра на протяжении сотни лет. Или театр должен также ставить новые вещи, в том числе экспериментальные, разговаривать с современным зрителем на современном языке. Некоторые люди очень болезненно воспринимают эксперименты, в частности на нашей новой сцене. В ход идет тяжелая артиллерия, дескать, Большой театр отказывается от традиций. А в нашей ментальности «отказ от традиций Большого театра» — это как измена родине, предательство и шпионаж одновременно. Я же считаю, что эксперименты обязательно должны быть. Поиск новых форм, нового языка — признак здоровья, жизни, наконец. Классика в Большом театре есть, она восстанавливается, она воспроизводится. Но дайте возможность нашим гражданам — раз это лучший и ведущий театр страны — увидеть все новые тенденции в мире оперы, балета, оркестров, хоров.
