Читаем без скачивания Аптекарская роза - Кэндис Робб

— Я все видел.

— Маленький поганец, убирайся вон!

— Ты же сама велела мне понаблюдать.

— Только разок и только тогда.

— Позволь мне любить тебя, как он.

— Всевышний! — Она села в кровати, завернувшись в одеяло. — Твой отец прав. Ты выродок.

Он прочел в ее глазах ненависть. А ведь когда-то она так его любила. Она была единственной, кто его любил. Нет, тут какая-то ошибка. Он потянулся к ней.

Она завопила во все горло, зовя горничную. Бессердечная тварь. Баловала и ласкала его, пока это ее забавляло, а когда он стал совсем ручным, прогнала прочь. Он бросился на нее, пытаясь выцарапать глаза. Его стянули с кровати и отвели к солдатам. Те забавлялись с ним, пока он не нашел защитника.

О да, он понимал, что означает нуждаться в защитнике.

А потом его вместе с вещами отправили в аббатство Святой Марии. Настал его черед защищать другого. Это у него хорошо получилось. Господь видел, что он старался. Далее его отец мог бы им гордиться. И та сучка. Она бы научилась его бояться.

Но не зашел ли он чересчур далеко? Не ошибся ли насчет своего предназначения, продиктованного свыше? Он никак не мог припомнить знак Всевышнего, показавший ему путь в жизни. Это его пугало.

Бедный Дигби. Ансельм раскаялся в содеянном. Не стоило убивать пристава.

15

НЕДОСТАЮЩЕЕ ЗВЕНО

Все следующее утро Оуэна преследовали слова Тома: «Ну и натворили вы дел». Именно так. Оуэн прошелся по просыпающемуся городу до церкви Святой Троицы. За ночь ветер переменился, потеплел, и подмороженные улицы оттаяли. Агент тащился по слякоти, ноги стыли в промокших насквозь сапогах. Холодный туман лип к лицу и шее. Проклятый север. Ну что ж, Поттеру было гораздо холоднее, когда он оказался в бурных водах Уз. Оуэн передернулся и шагнул в освещенную свечами церковь. Внутри пахло пчелиным воском, дымом, но сильнее всего — сырым камнем. Мигающие огоньки свечей неприятно резали глаз. Он шагнул в сторону, в темноту.

Слова, которые произносил священник над гробом, шли не от сердца. Он говорил о том, как необходима должность пристава, утверждал, что Господь своей милостью поднял Дигби так высоко и позволил ему покинуть порочный город, скрывшись в стенах монастыря. Произнося это, священник кидал смущенные взгляды в сторону Магды, которая стояла по другую сторону гроба и поглядывала на жалкую кучку скорбящих. В другом конце церкви торчал какой-то служка из свиты Ансельма, представляя архидиакона. Рядом с Оуэном остановился Йоханнес, выступавший от лица архиепископа, а прямо напротив кафедры священника Арчер увидел закутанную в черное вдову Картрайт. Было еще человек десять прихожан, в основном седовласых женщин, не пропускавших ни одной службы в приходе. Их шепот гулко разносился по каменному пространству.

На прицерковном кладбище речной туман укрыл скорбящих похоронной пеленой. Священник произнес несколько слов, бросил комок грязи в могилу и удалился. Надо полагать, его ждал горячий завтрак. Все разошлись, осталась только Магда Дигби. Она опустилась на колени рядом с открытой могилой и принялась засыпать гроб сухими листьями, ветками, цветами, при этом нашептывая что-то.

Оуэн наблюдал за ней, чувствуя, как на него наваливается тяжесть, причины которой он не мог объяснить. Он действительно все испортил. Должно быть, это его и гнетет. Действовал напролом, неуклюже и бездарно. Неприятно, конечно, но можно пережить. А вот с чем нельзя смириться, так это с собственным неумением, стоившим человеческой жизни. Даже на войне он презирал маневры, уносившие больше жизней, чем того требовалось. Но Дигби не был солдатом. И сейчас не шла война. Никто не должен был умереть здесь из-за ошибок Оуэна. Он совершил просчет, прибегнув к услугам Дигби. А все из-за лени. И высокомерия. Он ведь считал его не человеком, а вещью, которую можно использовать. Раз судебный пристав — значит, уже замаран, уже виноват.

Магда, прижав одну шишковатую руку к пояснице, а второй упершись в рыхлую землю, пыталась подняться. Он предложил ей помощь. На него уставились черные, глубоко запавшие глаза.

— Спасибо. Магда все знает про тебя. Поттер успел рассказать. Ты человек Торсби, как Магда и говорила.

Оуэн оглянулся, забеспокоившись, как бы кто-нибудь ее не услышал. Он никого не заметил, но в тумане вообще трудно что-либо разглядеть.

— Я поступил в ученики к Уилтону, — сказал он достаточно громко, чтобы услышали те, кто мог подслушивать.

— А, ну да. — Она пошамкала, разглядывая его. — Паренек Магды помогал тебе. Поттер считал тебя хорошим человеком.

Она кивнула, похлопала Оуэна по плечу и зашаркала прочь.

— Мне жаль, что он умер, — сказал Оуэн ей в спину. Старуха оглянулась через плечо.

— Только мы с тобой грустим. Остальным наплевать. — Она почмокала губами. — Поттеру следовало остаться на реке с Магдой. Она и назвала его в честь ремесла, которое собиралась ему передать. Все приставы заранее покойники.

Поддернув накидку, она зашаркала дальше и скрылась в тумане.

Глядя вслед Магде, Оуэн задумался над ее словами. Она считала, что в смерти ее сына виноват архидиакон. Ансельм пытался избавиться от Оуэна. Неужели он расправился со своим приставом, когда обнаружил, что тот интересуется Монтейном? Мог ли Оуэн предотвратить эту смерть, рассказав Поттеру, что Вульфстан ходил к архидиакону? Оставалось молить Всевышнего, чтобы это было не так.

Архиепископ Торсби, лорд-канцлер Англии, откинулся в кресле и прикрыл глаза.

— Ты мудро поступил, Кампиан, придя ко мне с этим делом. Ни к чему делиться с другими заботами лекаря. Или собственными заботами.

— Я знал о вашем интересе к причинам смерти Фицуильяма, но судебный пристав начал расспрашивать брата Вульфстана, и я забеспокоился.

— Вы говорите, что Арчер знал о визите пристава.

— Знал.

— Меня удивляет его выбор помощника.

— Он не говорил, что прислал с поручением пристава.

Торсби на секунду опустил голову, задумавшись. Он понимал, что нужно либо доверять Арчеру, либо нет, и нельзя поддерживать его частично.

— Вы могли бы подтолкнуть брата Вульфстана к разговору с моим человеком.

— Он не доверяет валлийцу.

Торсби удивленно приподнял брови.

— Может быть, ваш лекарь более дальновиден, чем архиепископ.

Оба улыбнулись этой незатейливой шутке.

— Я подтолкну брата Вульфстана к разговору.

— Интересная деталь: пристав Ансельма проявил большой интерес к Монтейну, но совершенно не интересовался моим подопечным?

— Он ни слова не спросил о Фицуильяме.

Архиепископ снова прикрыл глаза, раздосадованный тем, что мог позабыть о связи рыцаря с леди Д'Арби. Да, запутанный узел он пытается сейчас развязать. И все из-за негодника Фицуильяма. Как странно, если окажется, что его подопечный стал невинной жертвой. Но все вело к тому. Да еще этот пристав впутался. Зачем? А теперь и он тоже мертв. Переговорил с лекарем, поужинал с архидиаконом, а потом утонул. Человек, который вырос на реке, утонул. Все это не нравилось Торсби. И все это означало неприятности для собора.

— Почему брат Вульфстан не доверяет Арчеру?

Аббат виновато поморщился.

— Признаю, что понятия не имею. Он предпочитает хранить это в тайне. Мы все здесь не очень говорливы. Таков уж порядок.

— Скажите мне вот что: а мой человек, Арчер, наведывался к лекарю?

— Да. Он принес письмо от мастера Роглио, лечившего старого герцога.

— Роглио и меня лечит.

Кампиан вспыхнул, только сейчас поняв намек архиепископа.

— И вас, конечно. Я совершенно не сведущ в подобных делах, ваша светлость. Хотя, конечно, ваш подопечный умер, предоставленный заботам Вульфстана.

— Не думаю, что ваш лекарь убийца, Кампиан. Возможно, он соображает несколько хуже, чем раньше, но он не убийца.

Аббат утер лоб.

— Хвала Господу. Он мой старинный друг. — Кампиан выпил вина. Рука его, державшая бокал, подрагивала. — Но затем, как вы знаете, Арчер навестил его…

— Он не рассказал мне об этом визите, поэтому я и удивился. Недоверие Вульфстана, возможно, отражает всего лишь его собственное чувство вины, его подозрение, что Арчер расследует обе смерти.

Кампиан закивал, а затем, потупив взгляд, тихо произнес:

— Есть еще одно дело, ваша светлость.

«Бог мой, еще один маленький скандал?»

— Все эти расспросы насчет могилы Монтейна. Вы ведь не намерены выкапывать труп?

— Зачем?

— Чтобы найти признаки отравления…

И что теперь? Неужто монахи продали тело на мощи? Торсби не мог бы поручиться за Кампиана, не зная этого человека достаточно хорошо. Аббат уже занимал эту должность, когда Торсби поднялся до архиепископа. Кампиан не был ставленником Торсби. С виду он казался человеком прямодушным, но Торсби знал многих священников, из которых получились бы отличные актеры. Ему не нужны были скандалы.