Если резидентура в Аргентине, вербуй на здоровье все тех же американцев, немцев, швейцарцев и бразильцев, но к местным сеньорам и сеньоритам с вербовочными предложениями без большой нужды не приставай.
4
В том, что каждая резидентура независимо от других работала против всего мира, был глубокий смысл.
Во-первых, это придавало всей системе потрясающую устойчивость. 24 сентября 1971 года Великобритания выдворила одновременно 105 (сто пять!) советских дипломатов и других официальных представителей — говорят, что это были резидентуры КГБ и ГРУ в полном составе. Удар страшный, однако вовсе не смертельный. Против Великобритании (как и против всех остальных потенциальных противников) работали не только и не столько те ребята, которые находились в Лондоне, но и все остальные, работавшие по всему миру, от Оттавы до Катманду. Выгнали тех, кто находился в Лондоне, а мы информацию по Британии получали через Малайзию, Новую Зеландию, Японию и многие другие страны.
Во-вторых, такая система постановки задач, когда не только каждая резидентура, но и каждый добывающий офицер независимо от всех остальных работал против всего мира, позволяла добывать интересующую ГРУ информацию гораздо быстрее. Создавалась атмосфера конкуренции: задача ставилась всем сразу — а ну, кто быстрее? Мужики, кому очень хочется должностей, званий и орденов?
В-третьих, это позволяло контролировать качество добываемой информации и без труда выявлять дэзу. Один и тот же материал мог поступить из разных источников. Один источник сообщает одно, другой с другого конца света по тому же вопросу сообщает нечто противоположное. Следовательно, один из них ошибается либо сознательно врет. Может быть, врут оба, только по-разному.
Конкретные задачи в ГРУ тоже ставились, но достаточно редко. Пример: уже упомянутая выше американская атомная бомба. Надо было во что бы то ни стало достать технологию ее производства, и все остальное меркло в сравнении с этой целью. Потому самым толковым добывающим офицерам, самым опытным резидентам — задача прямая, конкретная, предельно четкая: давай чертежи, давай документы! Вот деньги сколько хочешь, вот наши ученые товарищи самого высшего ранга, они проконсультируют, на пальцах объяснят, что им надо.
5
Через резидентуры проходили тысячи добывающих офицеров, и подавляющее большинство из них так навсегда и оставалось в этом статусе. Только самые успешные из добывающих офицеров могли стать заместителями резидента. И только самые способные из заместителей резидентов могли стать резидентами. Это могло случиться только в третьей или даже в четвертой зарубежной командировке.
Успешная карьера добывающего офицера ГРУ могла выглядеть так: первая зарубежная командировка в роли добывающего с выдающимся результатом, возвращение в Москву и работа в одном из управлений, вторая зарубежная командировка уже в должности заместителя резидента с мощным результатом, снова возвращение в Москву и несколько лет работы на руководящих постах, затем третья зарубежная командировка, куда офицер отправлялся уже для работы в должности резидента.
Формально подчиняясь начальнику добывающего направления ГРУ, которое вело агентурную разведку в стране нахождения резидентуры, резидент в силу исключительной важности его положения имел право и техническую возможность, минуя непосредственного начальника, обратиться к любому вышестоящему руководителю, вплоть до начальника ГРУ, и даже в отдел административных органов ЦК КПСС на правах члена партии (Устав КПСС закреплял за каждым членом партии право в исключительных случаях обращаться в любые партийные инстанции).
Резидент обладал практически неограниченной властью над своими подчиненными. Любого из них, включая своих заместителей, он мог отправить в Москву, не объясняя причин своего решения.
Скажу больше. В голливудских фильмах Джеймс Бонд представлен как агент с лицензией на убийство — то есть с правом убивать по своему усмотрению. Такое право было предоставлено всем резидентам ГРУ. Если резидентуре, ее офицерам, агентам или операциям угрожала опасность, и убийство в сложившейся ситуации было наиболее целесообразным решением, то резидент был обязан принять такое решение. Ничего необычного или сенсационного в этом не было. Вспомните, что каждому часовому на посту предоставлено право применять оружие, хотя он всего лишь рядовой, а под его охраной всего лишь продовольственный или вещевой склад.
Резидент обычно находился внутри посольства и редко выходил за его пределы. Придраться к нему было практически невозможно. Обычно в качестве прикрытия он имел очень высокий дипломатический ранг — например, был советником 1-го или 2-го класса, — а в ряде случаев мог даже получить ранг чрезвычайного и полномочного посланника, то есть ранг, предшествующий рангу чрезвычайного и полномочного посла. Резидент также мог прикрываться должностью военного дипломата.
Иногда резидент не только руководил своими подчиненными, но и сам выходил на тропу добывания. Примеры я уже приводил выше.
6
Заместитель резидента по нелегалам был вторым лицом в резидентуре, как старпом на боевом корабле. Нелегалы и нелегальные резидентуры работали совершенно отдельно от дипломатических резидентур, однако каждую нелегальную резидентуру надо было обеспечивать: принять материал или сигнал, передать деньги, документы, аппаратуру, в критических ситуациях прийти на помощь, организовать эвакуацию и тому подобное.
Зам по нелегалам не знал и не имел права что-либо знать о своих подопечных-нелегалах — их личности, местонахождение, характер работы и задачи держались в строжайшей тайне; эту информацию никогда не доверяли тем, кто работал под легальным прикрытием. Он только выполнял приказы, поступавшие из Москвы: подобрать сигнал в таком-то районе, собрать сведения об оперативной обстановке на границах Парагвая, заложить материал в тайник и так далее.
Обеспечение работы нелегалов было самой главной задачей любой дипломатической резидентуры. По требованию зама по нелегалам любой добывающий офицер мог быть снят со своих операций и брошен в обеспечение деятельности тех, кто работал под глубоким прикрытием.
7
Зам резидента по информации сам работал в добывании и одновременно координировал поток информационных шифровок в Москву. Он был своеобразным фильтром: в его обязанности входило извлечение существенной, значимой информации из вороха всякой чепухи. Любую шифровку подписывал только резидент, но, чтобы освободить резидента от мелких задач, зам по информации проверял содержание шифровок на предмет их ценности и беспощадно отгребал «пустую породу».
Если добывающий офицер делом доказал, что «порожняк» не гонит, что его шифровки не просто докладываются, но докладываются на высоком уровне, то ему даровалась привилегия докладывать резиденту лично, минуя зама по информации. Это считалось великой честью. Такой офицер в перспективе (в следующей командировке) мог стать замом резидента по информации.
Информационные шифровки составлялись на основе совершенно секретных сведений, полученных от агентуры. Однако иногда, крайне редко, возникали ситуации, когда ценную информацию удавалось получить через открытые источники, а в секретных источниках она не содержалась.
Вот один такой пример из истории.
Во время Первой мировой войны немцы построили пушку, которая швыряла снаряды на 130 километров прямо в Париж. Мы об этой красавице уже упоминали. Все было хорошо, да вот беда: как корректировать огонь такого орудия?
Выход был найден. Немцы делали один выстрел из пушки, а наутро все парижские газеты сообщали, что вчера проклятые немецкие варвары снова обстреливали Париж, снаряд упал в такой-то районе, разрушил дом № 13 по такой-то улице и убил одну старушку. Нейтральная Швейцария граничила как с Германией, так и с Францией, говорила как по-немецки, так и по-французски, в киосках там продавались как германские, так и французские газеты. Тем же утром помощник германского военного атташе заходил в кафе, выпивал чашечку кофе, затем на улице встречал своего французского коллегу, приветствовал его, потом покупал свежие французские газеты, звонил в Берлин и докладывал: рю Дарю, дом 13. В Берлине раскрывали туристическую карту, ставили красный крестик, затем звонили командиру орудия: эй, возьми чуток левее.
8
Шифровальщик резидентуры обладал совершенно особым статусом. В большой резидентуре шифровальщиков было несколько, и тот из них, кто работал с резидентом, назывался первым шифровальщиком и занимал гораздо более высокое положение, чем обычные добывающие офицеры. По характеру работы он был допущен ко всем секретам резидентуры и первым в резидентуре узнавал все новости, поскольку расшифровывал сообщения, пришедшие из Москвы.
