улыбнулись. На мгновение мы разделили боль понимания.
– В общем, – продолжила она, – братец Сунхо был в ярости. Он объединил против меня остальных моих братьев – всех, кроме Ву Ина. Но семью не выбирают. Я любила их, я хотела им доверять. – Ее голос дрогнул. – Так что я умоляла матушку позволить им остаться при дворе. Позволить им приходить в мои покои и на мои праздники. И тогда…
Она замолчала, не в силах продолжить. Да Сео наклонилась вперед, подставляя мне голову:
– Госпожа императрица, вы ведь можете видеть чужие воспоминания, верно? Я закончу историю, если вы не возражаете.
Я кивнула и коснулась гладкого загорелого лба Да Сео.
* * *
Я стою на холсте длиной в сто футов в самом сердце дворца Юнсань-Ду. Ноги мои босы. Я глубоко вдыхаю, надавливая пятками на мягкую бумагу. Десятки придворных собрались на празднике, но я смотрю только на одного человека: на принцессу, сидящую на крытом помосте во главе двора, великолепную в своем небесно-голубом одеянии в честь дня рождения.
Я берусь за кисть своими загорелыми, сильными руками. Ручка кисти высотой с меня, а сама кисть – толстая, как лошадиный хвост. Но я владею ей, словно она продолжение меня. В теле звенит радость: я счастлива заниматься моим ремеслом. Моим призванием. Я служанка наследной принцессы Минь Цзя и младшая из далпил-му – мастеров каллиграфических танцев – во всей истории Юнсань-Ду.
Я окунаю кисть в большой чан с чернилами. Придворные следят за мной, затаив дыхание в ожидании моего танца. Но я не двигаюсь, мысленно представляя свое благословение. Один неверный штрих может обречь Минь Цзя на неудачу в течение всего года. Так что я жду, пока не почувствую себя готовой… а потом перехватываю кисть обеими руками и с размаху опускаю ее на бумагу. Черные капли разлетаются по кремовому холсту, но только так, как я того пожелаю. Моя белая одежда остается чистой – признак моего мастерства.
Я пишу со всей страстью, на которую способно мое тело, стоя на кончиках пальцев для тонких линий и нагибаясь для смелых, крупных мазков. Энергия в каждой линии не менее важна, чем штрихи. Я вкладываю все свое уважение в точки, желание – в косые черты и чистую, неразбавленную преданность в завивающиеся изгибы. Танец занимает почти двадцать минут, и когда я заканчиваю, я схожу с холста и поднимаю кисть, тяжело дыша. Чернила поблескивают в утреннем свете, наливаясь священной силой. Двор аплодирует, одобрительно машет веерами, но я едва их замечаю.
Моя надпись тянется через весь двор к ногам принцессы. Я преклоняю колени, не в силах смотреть, как она читает написанное мной.
Ахнув, она вздыхает, взволнованно и растерянно. Я выбрала одно из самых рискованных благословений из арсенала далпил-му: душа-жертва-жизнь-вечность, где символы читаются как сверху вниз, так и снизу вверх. Это пророчество, связывающее наши судьбы: обещание вечной защиты. Пока мои слова остаются на бумаге неизменны, моя принцесса будет в безопасности… любой ценой.
Я и не подозревала, как скоро судьба проверит искренность моей клятвы.
Один из придворных аплодирует громче остальных – принц Сунхо, самый старший из братьев Минь Цзя.
– Тост, – предлагает он. – За мою прекрасную сестру, нашу будущую королеву!
Он протягивает Минь Цзя чашу с рисовым вином, и сердце делает кульбит у меня в груди. Что-то не так. Сунхо харизматичен, как и всегда, но я вижу взгляд, скрытый за длинными ресницами. Я не верю его жемчужно-белой улыбке.
Минь Цзя поднимает чашу к губам.
– Нет!
Я с криком бросаюсь на помост и выхватываю чашу у Минь Цзя из рук. Едко пахнущая жидкость проливается из чаши на мои лицо и руки… и в следующие несколько минут для меня существует одна только слепящая боль.
Мир перед глазами теряет краски.
Когда я наконец прихожу в себя, надо мной нависает красивое, заплаканное лицо Минь Цзя. Я пытаюсь коснуться ее щеки… но ничего не происходит.
Тяжело сглотнув, я смотрю на свои перебинтованные руки. Ниже локтя я ничего не чувствую.
– Ущерб от кислоты был слишком серьезный, – шепчет Минь Цзя. – Целители сказали, что их пришлось ампутировать, чтобы избежать заражения.
Неловко спотыкаясь, я бреду к зеркалу в ее спальне: равновесие без рук удерживать сложно. Нижнюю половину лица обезобразили ожоги, и когда я пытаюсь двигать мышцами лица, голова взрывается болью.
– Они поплатятся, – всхлипывает Минь Цзя, обнимая меня сзади. – Все до единого. Я заставлю их заплатить.
Ее лицо полно решимости. Я верю моей принцессе: теперь я в безопасности. Для ее братьев скоро наступит вечная ночь.
Но я знаю и кое-что еще.
Я больше никогда не смогу танцевать со своей кистью.
* * *
– И во всем виновата я, – прошептала Минь Цзя, когда я вернулась из воспоминаний Да Сео. – Так что я перестала быть послушной сестрой и стала будущей королевой. Я устроила еще один праздник. Обнаружила, что все мои братья – за исключением Ву Ина, конечно, – были в сговоре с Сунхо. Я дала им почетные места за моим столом.
На лице ее появилось мечтательное выражение. Она убрала прядку со лба Да Сео.
– Я привела наложниц отца – его самых знаменитых танцовщиц. Они дразнили Сунхо и остальных, обмахиваясь веерами, порхая по сцене, как бабочки. В финале представления танцовщицы наклонились к каждому из моих братьев, чтобы подарить им поцелуй… – голос Минь Цзя дрогнул, но глаза оставались холодными и спокойными, – и перерезали им горло. Они украли слова Да Сео, так что в качестве расплаты я украла их голоса. Они истекали кровью, умирая на глазах у всего королевского двора. С тех пор никто больше не смел угрожать Да Сео или моей власти.
Королева откинулась на подушки, разглядывая меня и Ай Лин, пораженных историей.
– Так что, Маленькая Императрица? Все еще хочешь пустить меня к себе в голову?
Я уставилась на нее: в руках все еще звенело воспоминание о танце Да Сео, под кожей горели ее любовь и безусловная верность.
Затем я взяла с подноса масляную лампу, наклонилась к жаровне и зажгла листья кусо-кусо.
– Если ты пустишь меня в свою, – сказала я.
Мы вчетвером взялись за руки, и проклятая сага о Тарисай из Суоны началась во второй раз.
Глава 16
Запах горящих кусо-кусо мог остановить даже льва на бегу, превратив его в мурчащего домашнего кота. Но в тот момент, когда густой дурманящий запах ударил мне в нос, каждая мышца в моем теле напряглась.
Мгновение мне казалось, что я смогу
