― Поняла? ― спросила она у пиявки, которая тут же поменялась в лице. ― Вижу, что поняла. Свалила нахер отсюда.
И выпрямившись, одарила ее презрительным взглядом.
Блондинка растерянная, но не совсем тупая, кивнула, и дала по газам, оставляя после себя столб пыли.
― Еще раз, Ивар, и я оторву тебе яйца. Понял? — это уже она обращалась ко мне.
Я расплылся в улыбке, и подхватив малышку на руки, понес ее в авто.
― Понял. Чего же непонятного. Яйца мне нужны.
Усевшись в авто, буркнул водителю, чтобы вез нас домой, а сам как дикарь присосался к любимым губам. Ни на кого ее не променяю. Обожаю это ненормальную истеричку.
Ассоль
― Ивар, прекрати! ― шикнула на него, и рукой шлепнула по плечу.
Какой же стыд! В машине мужчина, а этот гад собирается трахнуть меня прямо здесь.
― Ивар! ―уже прорычала я, и ущипнув его, наконец‐то свободно выдохнула.
― Ассоль, хватит.
― Ты прекрати! Я тебя еще не простила. Ты повел себя некрасиво, а теперь думаешь, что я вот так по щелчку тебя приласкаю?
― Понятно, ― он недовольный отодвинулся от меня, и устремил свой взгляд вперед.
Я только глаза закатила, и отвернулась к окну. Ну а что? мне теперь все забыть и раздвинуть ноги? Не много ли чести? Сначала позволяет всяким шлюхам виснуть на нем, а потом бежит трахаться ко мне. Нет уж, я тоже себя не на помойке нашла. Хочет нормальных отношений, пусть уважает меня и мои чувства.
До дома мы добрались очень быстро. Все же оказалось, что хоромы Ивара находятся ближе, чем моя скромная квартирка в городе.
Стоило машине заехать во двор, я, не дожидаясь, пока мужчина откроет мне дверь, вышла из салона и пошла в дом. Настроение было никакое. Даже желание не пойми откуда возникло надеть перчатки, и побить Ивара! Ох, как бы дать ему по ребрам несколько раз, чтобы понял, что не следует меня обижать!
Сбросив босоножки на высоком каблуке, я облегченно выдохнула и прошла босыми ногами по мягкому ковру. Плюхнулась на диван в гостиной и пошевелила пальчиками, разминая затекшие ноги. Господи, ну кто же придумал эти каблуки?! И главное, зачем я их надела?
Следом за мной в дом зашел Ивар. Он молча сбросил пиджак на свободное кресло, и отстегнув запонки, закатил рукава до локтя. Прошел к бару и налил себе ром. Подумал о чем‐то и тут же достал охлаждённую бутылку красного вина. Я наблюдала за Иваром и понимала, что он расстроен. Нет, не в гневе, и не зол. Якубин расстроен из‐за того, что я обижена на него и не хочу спускать все на тормоза. Естественно! Мне не нужны тормоза и точки, мне нужен четкий ясный разговор, где он понял, что поступил неправильно.
Наполнив бокал на длинной ножке вином, он подал его мне. Я сделала глоток, а Ивар опустошил свой полностью.
― Мы поговорим? ― первым нарушил тишину, наливая себе в стакан еще порцию рома.
― Говори, а я послушаю.
― Ладно, ― недовольно буркнул он, и снова выпив алкоголь, поморщился и отставил стакан на кофейный столик. ― Я нихрена не умею строить отношения, Ассоль. Для меня это просто непроглядные дебри. Но я не хочу тебя терять! Ты мне нужна, понимаешь? Никакая ни Глаша, ни Маша, ни Кристина и прочая шлюха. Ты мне нужна! Да, я еще буду сотни раз косячить, но я не могу по щелчку стать идеальным. Но я клянусь тебе, что не хочу не одну бабу, кроме тебя. Мне не нужны они, пойми ты! В моем сердце ты, под кожей ты, и страсть моя только благодаря тебе.
Я заглянула в его глаза понимая, что Ивар говорит искренне, и тем не менее это его не оправдывает.
― Я не прошу от тебя чего‐то сверхъестественного, Ивар. Ты просто не должен позволять ни одной женщине прикасаться к тебе. И мне плевать кто она. Дочка компаньона, проститутка президента или телка, от которой будет зависеть весь твой дальнейший бизнес. Либо я, Ивар, либо мы прощаемся. Третьего не дано.
― Мне не нужна никакая проститутка. Я тебя люблю, Ассоль.
Я кивнула, и снова отпила немного вина. Телефон в кармане Ивара ожил, он скривился и нехотя достал трубку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
― Извини, ― бросил мне, и ответил на вызов, попутно наливая себе еще рома. ― Слушаю. Какой концерт? Ах да, тот, что ты устроил со своей шлюхой дочерью? Да мне похер, Ольшанский, засунь себе в зад этот контракт. Сам приползешь еще. До свидания.
Я сидела с открытым ртом и не верила в услышанное. Это что, тот самый звонил, будущий компаньон? Вернее, не состоявшийся? Но, как???
― Ивар.
Он сбросил вызов и отшвырнув телефон, потянул галстук, послабляя узел на шее.
― Пошел он на х*й со своим контрактом, ублюдок чертов.
― Но как же…
― Как? ― переспросил он, и подойдя, навис надо мной, рукой упершись в спинку дивана, ― либо ты, либо одиночество. И нахера оно мне надо? Я тебя хочу каждое утро видеть, а не пустую подушку, не примятую твоей головой.
― Но это же деньги и…
Я была поражена его поступком. Нет, конечно, в глубине души я хотела, чтобы он так поступил, но… это было бы эгоистично с моей стороны сказать ему об этом. Я против телок, но не против работы.
― Денег у меня достаточно, и будет еще больше, если ты будешь рядом.
Я сглотнула и отставила бокал, понимая, что могу пролить вино на белоснежное платье.
― Я буду рядом, если ты всегда будешь думать об одной женщине. То есть обо мне.
― Я так и поступаю, девочка.
― И никогда.
― Никогда, ― перебил меня, ― никогда не позволю больше не одной дряни ко мне прикоснуться.
Я улыбнулась. Такой Ивар мне нравился куда больше. Стянув с себя галстук, подошел ко мне, и подал руку. Я вложила в его ладонь свою, и он потянул меня на себя. Прижал к твердой груди и смотря в глаза, прошептал у самых губ:
― Прости меня, Ассоль. Я буду стараться быть лучшим для тебя.
― Я люблю тебя, Ивар, и хочу только уважения.
Он прикрыл глаза, губами коснувшись моего носа. А я, не сдержавшись, приподняла лицо и осторожно накрыла его губы своими. Мягкие, теплые, и безумно нежные. Ивар ответил мне, и в следующую секунду языком открыв мои губы, принялся с жадностью и остервенением терзать мои губы. Руками гладил оголенные участки спины, скользил вниз практически до самого копчика и снова поднимал руки. Я же вцепилась в его брюки и готова была сорвать их, чтобы получить то, о чем мечтала уже несколько дней. Я даже дернула в стороны ткань, и кажется, пуговица поддалась моему напору и отлетела, падая где‐то на пол.
― Моя жгучая девчонка… ― прорычал он, снова опуская руки ниже, и неожиданно замер. Застыл, словно увидел приведение.
― Ты чего?
― Ты без трусиков? ― удивление, или даже шок на его лице резко сменяется похотью.
― Упс. Ну да.
Ивар молниеносно разворачивает меня спиной к себе. Нагибает над диваном и заставляет встать на него коленями. Снова рукой проводит по позвоночнику, а в следующий миг, хватает за края юбки и рывком разрывает ее на пополам, отчего платье безвольной тряпицей виснет у меня на шее.
― Бл*ть, ― прошипел он, наверняка любуясь открывшимся видом. ― Я тебя придушу если еще раз посмеешь прийти куда‐то без трусиков. Малышка, я же… черт!
Рукой надавил на поясницу заставляя прогнуться меня для лучшего вида. Склонился и губами прошелся по плечу, а потом натянув волосы на кулак, страстно прошептал:
― Накажу тебя за это.
И звонкий шлепок по попе прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула.
― Прогнись сильнее. Хочу, чтобы твоя попка полностью была открыта для меня.
Я выполнила его просьбу уже ощущая жар между ног. Половые губки начали пульсировать, реагируя на его пошлые просьбы и жаркие словечки. Возникло желание, чтобы он коснулся промежности и доставил мне удовольствие, но Ивар придумал что‐то другое.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Одной рукой пролез вниз и сжал тугой сосок двумя пальцами. Я охнула, и тут же застонала, когда он принялся вливать ром мне на поясницу. Алкоголь сразу же полился между ягодиц, стекая как раз на набухшие складки. От этого действия я внутри вся сжалась и через секунду расслабившись, кажется, открылась ему еще больше.
