Настроение пленума было боевое. Выступившие представители петроградских заводов, моряков и воинских частей гарнизона единодушно заклеймили кронштадтских предателей и требовали решительных мер для скорейшей ликвидации мятежа. С речью выступил М. И. Калинин. К сожалению, ее текст не сохранился, есть лишь краткий газетный отчет. Калинин выразил уверенность в скором разгроме мятежников и призывал всех трудящихся сплотиться вокруг партии. Пленум, единоглас-но приняв резолюцию с требованием решительной борьбы с мятежниками и со всеми, кто так или иначе оказывает им в любой форме помощь, [486] продемонстрировал решимость и сплоченность рабочего класса.
В первых числах марта «волынка» на петроградских фабриках и заводах в основном прекратилась, наладилась обычная трудовая деятельность. По данным Петроградской губернской коммуны, к 8 марта отдельные случаи невыхода на работу имели место лишь на нескольких предприятиях, числом не более шести. [487] Петроградский губком партии принял энергичные и решительные меры, чтобы окончательно ликвидировать эти последние случаи «волынки».
При наличии по соседству с Петроградом мятежного очага нельзя было проявлять никакого либерализма и медлительности с упорствующими «волынщиками», поддавшимися враждебной агитации. Иа Балтийском заводе, где влияние эсеро-меныневистских подстрекателей оказалось довольно сильным, губком 8 марта предложил ревтройке Василеостровского района, на территории которого находился завод, перевести тех рабочих и служащих, которые, по мнению завкома и заводской парторганизации, оказывали вредное влияние, на другие предприятия через отдел распространения рабочей силы. [488] Затянулась «волынка» на Обуховском заводе, где сам завком, состоявший почти исключительно из беспартийных, стал центром брожения на предприятии. 7 марта решено было завод закрыть, а для всего заводского персонала провести перерегистрацию. Аналогичные меры еще раньше были приняты на заводе «Арсенал», который еще с двадцатых чисел февраля стал основным очагом «волынки» на Выборгской стороне. Все эти решения принимались и осуществлялись Советом обороны Петрограда при поддержке и одобрении совета профсоюзов. [489]
Эти и другие подобные же решительные меры способствовали скорейшей ликвидации остаточных явлений «волынки». Уже 11 марта на заседании Петроградского губкома было отмечено, что все предприятия города работали нормально, а на Обуховском заводе и на «Арсенале» заканчивалась перерегистрация. [490]
Вспыхнувший в Кронштадте антисоветский мятеж усугубил трудности тяжелой зимы 1920/21 г., однако партийные и государственные органы Петрограда предпринимали настойчивые усилия, чтобы облегчить материальное положение трудящихся. Была создана губернская комиссия по снабжению рабочих. В нее входили представители Петроградской коммуны, совнархоза, совета профсоюзов и рабоче-крестьянской инспекции. Задача комиссии состояла в том, чтобы координировать действия всех петроградских организаций для улучшения снабжения трудящихся. 8 марта на заседании комиссии решено было «в срочном порядке» (подчеркнуто в документе. — С. С.) произвести выдачу продуктов по «ударным» карточкам и по группе «вредно-горячих цехов». [491]
Петроградский губком со своей стороны также постановил «немедленно приступить к распределению имеющихся предметов первой необходимости», однако предупредил при этом: «Не снабжать предметами первой необходимости волынящих рабочих». [492] В условиях, когда в масштабах такого крупного города, как Петроград, учет запасов хлеба велся с точностью почти до фунта, подобная социальная мера при распределении по отношению к неработающим лицам была, безусловно, справедливой и политически верной.
Начавшийся в Кронштадте антисоветский мятеж на какое-то время ободрил эсеро-меньшевистское и белогвардейское подполье в Петрограде. Они вновь попытались активизировать свою пропаганду среди различных слоев населения города. Петроградские меньшевики 7 и 8 марта выпустили две прокламации. [493] Текст первой из них сохранился. «Мы не можем и не должны спокойно слушать грохот пушек, — говорилось там. — Мы должны вмешаться и положить конец кровопролитию». А далее меньшевики подстрекали население: «Требуйте немедленной приостановки военных действий против матросов и рабочих Кронштадта. Требуйте от власти немедленного вступления с ними в открытые и гласные переговоры при участии делегатов от крупных фабрик и заводов Петрограда». [494]«Пацифизм», охвативший меньшевиков, отражал суть их «кронштадтской» тактики: сорвать скорейшую ликвидацию антисоветского мятежа, так или иначе прорвать изоляцию мятежного острова. Аналогичные призывы содержались и в листовке, подписанной мифическим «собранием представителей фабрик и заводов города Петрограда» и датированной 14 марта. [495] По-видимому, авторами ее также были меньшевики.
Энергичнее высказывались анархисты. Их прокламация, выпущенная 9 марта, призывала:
«Бросайте работу, выбирайте делегатов, посылайте в Кронштадт для того, чтобы совместным путем свергать самодержавных коммунистов».
Внося свою лепту в разжигание антисоветского мятежа, листовка анархистов содержала самую грубую брань, почерпнутую из белогвардейского лексикона и украшенную демагогическими призывами к борьбе против «эксплуатации». [496]
9 марта появилась и откровенно белогвардейская листовка. Напечатанная на пишущей машинке в отличие от предыдущих, выполненных типографским способом, она отражала политическую и организационную слабость правых сил в Петрограде весной 1921 г. Содержание ее не представляет никакого интереса — тут лишь обычные белогвардейские проклятия в адрес Совета Народных Комиссаров, III Интернационала и т. п. [497] Любопытным было только то, что белогвардейское подполье открыто солидаризировалось с кронштадтскими сторонниками «Советов без коммунистов».
Подводя итоги действий антисоветских партий и организаций в период мятежа, необходимо сделать следующий принципиальный вывод: печатная и устная пропаганда эсеро-меньшевистских и иных подстрекателей окончилась для них практически безрезультатно — ни один завод, ни одно учреждение или воинская часть в Петрограде не выступили в поддержику мятежного острова. Это обстоятельство есть очевидный показатель зрелости питерского рабочего класса, его политической сознательности, верности идеалам социализма.
В первую декаду марта эсеры и меньшевики пытались открыто выступать на некоторых петроградских предприятиях, например на электрической станции в Московском районе и др. [498] К слову сказать, основной организационной силой в антисоветском подполье в Петрограде на сей раз выступали меньшевики. В мемуарах Ф. И. Дана подробно повествуется о том, как активисты его партии устраивали перепечатку листовок (и не только своих, но и «чужих» — кронштадтский мятеж вызвал временную консолидацию враждующих антикоммунистических группировок); для этой цели использовались меньшевики, работавшие в типографиях. [499]
Советские государственные органы вынуждены были принять самые решительные меры, чтобы не дать мелкобуржуазным подстрекателям вновь раздуть затухающее пламя «волынки» в Петрограде, что крайне затруднило бы скорейшую ликвидацию кронштадтского мятежа. Активисты меньшевиков и эсеров, нарушившие советские законы, были арестованы. [500] В частности, в Петрограде подверглись заключению вожаки меньшевиков Ф. И. Дан и И. А. Рожков. Здебь важно подчеркнуть, что партия не делала никакой тайны, применяя подобные репрессивные меры, продиктованные необходимостью защиты рабоче-крестьянского государства. В брошюре «О продовольственном налоге», написанной немного позже кронштадтских событий, В. И. Ленин прямо назвал имена меньшевистских лидеров, арестованных органами ВЧК в Петрограде, и показал, что вокруг мятежа складывался блок всех антисоветских сил, от «социалистов» до белогвардейцев включительно:
«Вся белогвардейщина мобилизуется «за Кронштадт» моментально, с быстротой, можно сказать, радиотелеграфической… Крупные банки, все силы финансового капитала открывают сборы на помощь Кронштадту». [501]
Подстрекателям и провокаторам всюду был организован самый жесткий отпор. Попытки мятежников заслать своих агитаторов на берега Финского залива неизбежно оканчивались для них неудачей. 3 марта у станции Горская (близ Сестрорецка) советский патруль задержал двух мятежников с форта 6; обоих судил ревтрибунал и приговорил к расстрелу. [502] Позже в том же районе была задержана некая «девица», у которой нашли пачку кронштадтских газет (очевидно, «Известий ВРК Кронштадта»), по-видимому предназначенных для распространения среди советских частей на северном берегу залива. [503]
