Счастье
Нет, не умрёт, нетленно будет небоИ те сердца, что вновь и вновь горят,И этот аромат кусочка хлеба,И дочки взгляд, ах, что это за взгляд!Все дети верят, что бессмертны мамы,Бессмертны игры, птицы и цветы.Они порой бывают так упрямы —В защите помыслов небесной чистоты.
Николай Шумилин
Первый хлеб
И снова вспомнилась блокада:С лица земли сметённый дом,Солдат, вернувшийся из адаСтоит над белым пустырём…И огляделся, и не сразуПоходный «сидор» развязал,И все нехитрые припасыРукам протянутым раздал.Несу, не ем краюху хлеба —Свой первый хлеб несу домой!Он в руки мне не манной с неба —Солдатской вложен был рукой.Лишь мать заплакала тихонькоВ линялый кутаясь платок,И приговаривала только,Мол, всё потом поймёшь, сынок.И не был горек хлеб тот горький,Тот хлеб военного пайка,Но помню вкус шершавой коркиС глотком крутого кипятка.
Первая строка
Из всех известных на земле стихийОдна есть – необузданная строчка,С которой начинаются стихи —Судьбы моей начало, а не точка.Которая гудлива, как набат,Как про запас припрятанное жало.Строкой и словом побеждал Сократ,Она частенько мужество венчала.Живи и пой, начальная строка!Живи и пой, войди в чужие судьбы…Ночь для стиха безмерно коротка,Когда рассветы строгие – как судьи.
* * *
От солнечных апрельских половодий,От соловья, что пел зарю с листа,Пришла сквозь зной грибных угодийОсенняя причудливость куста…Лоскутья луж дорогою остылойСредь бела дня закованы во льды.И сон земли, земли до боли милой,Прикутан первым снегом молодым…И стало явью всё, что было тайным:Опавший лист и лес, прозрачный весь,Всех удивит открытьем гениальным —Черёд придёт и буйствовать и цвесть.
Свидание
Я долго шёл. Гудела непогода,Снег бил в лицо и остужал виски,И радость встречи, выстояв полгода,Сжимала тело хрупкое в тиски.Но, подчиняясь воле расписаний,Под сердцем боль прощаний сберегу.Недолюбив, недосказав признаний,Следы разлуки ставлю на снегу.
* * *
Всё бродил, бродил по листопаду,Бездорожьем вымотанный весь…Лунный свет в притихшую прохладуНёс зарницы утреннюю весть.Вот мой дом с притухшими огнями!Ты уже проснулась, ты не спишь,Говоришь беззвучными губами,Что рассвет принёс я, говоришь…
* * *
Костёр в полудрёме – ночное:На дальних дозорах – стога;Две тени – две жизни, их двое,И два между ними шага.И робость меж ними стеноюДа робкая спелость полей.Туманы струились в ночноеСредь редкого храпа коней……Косынка упала, светлело.У всей у земли на видуДве тени сближались несмело,Две жизни сливались в одну.
Владимир Юрков
* * *
Мы умираем в одиночку.Мы умираем по ночам:Сознанье стягивает в точку,Дрожь пробегает по плечам.Мы вспоминаем торопливо,Края подушки теребя,То, что мы прятали стыдливоИ от других, и от себя.Мы быть могли честнее, лучше!Мы столько в мир могли вложить!Но вот в окошке солнца лучикДарует свет и право жить.И забываем мы беспечноТо, что пришлось нам превозмочь.Мы всё успеем – жизнь-то вечна!..Но впереди другая ночь.
* * *
Истоптаны до дырСтопервые штиблеты,Но так же бьётся мирПод краешком манжеты.И снова невзначайЗасветится улыбка.Улыбкой отвечай, —Всё прочее так зыбко.Всё прочее – как дым,Так суждено от века,Ведь именно такимБог создал человека:С улыбкой на устахИ светлою любовью.Пусть мы – увы, и ах! —Дань отдали злословью,Но зло не наш кумир,И песни не допеты,Покуда бьётся мирПод краешком манжеты.
* * *
М.Трегеру
Я выбираю наугадальбома старого страницу,и на меня с неё глядятдрузей приветливые лица.Альбом, историю храня,её на кадры нарезая,покажет прошлого меня, —и я себя в себе узнаю!Кадр – парашютное кольцо,потянешь – купол развернётся,и вот застывшее лицовдруг оживёт и засмеётся.И рядом речка зашумит,и где-то вдалеке – дорога.В костре валежник так дымит,что даже «ест» глаза немного.Прыжок кончается. Судинас Бог за пройденные тропы.Поют тихонечко в груди,за сердце зацепившись, стропы.
* * *
Б.Окуджаве
Наш век ничуть не лучше и не хуже остальных,понять легко – довольно оглядеться, —всё так же люди делятся на добрых и дурныхс границей, проходящей через сердце.Ах, гений, что нам гений? Да, он с вечностью «на ты»,а где же шарм, изящность упаковки?Взамен неясный образ непонятной красотыи автор, в обращении неловкий.Заставим Моцарта писать «на вынос» ерунду —и вот зеваки руки потирают,но Моцарт будет Моцартом лишь с совестью в ладу,ведь моцарты иначе умирают.Мотив летит над миром, строчка вьётся по листу,колдует кисть над плоскостью холстины —природе в унисон душа не терпит пустотуи рвётся ввысь сквозь пошлость и рутину.
Саломея
1.
Я – как Рим-лицедей, выпускающий стрелы дорог.Кто-то ступит на них и меня избежать не сумеет.Стёрты плиты моих площадей миллионами ног,но ещё не пришла, где-то пляшет моя Саломея.Непомерную цену заплатят за страсти капризи плательщик, и жертва. Но, видимо, мир так устроен,что опять без сомнения бросит влюблённый Парисна весы олимпийских богов беззаботную Трою.Что Парису Вселенная – лишь для портрета багет!Дорогой древесины кусок, оттенивший Елену.Бесполезен сосуд, если в нём содержимого нет.Но закончен спектакль, и уборщик выходит на сцену.
2.
Саломеи не будет – у неё на сегодня больничный.Снял тунику Парис – ждёт его за углом гастроном.Реквизитор дороги смотал и маршрутом привычнымЗа Парисом вдогонку спешит за дешёвым вином.На душе опустело. Ветхий сторож прошаркал до двери,Глухо звякнул ключами, запирая висячий замок.Саломея не спит, пьёт микстуру и всё-таки верит:Кто-то ждёт появленья её. Он не должен…. Не мог….
* * *
Где-то нива золотится,где-то горы прячет мгла;от границы до границыширь безмерная легла,а по избам закопчённымбезнадёга голосит.Только песни да иконывыживают на Руси.Что ни век – война да смута.То холера, то пожарприучают поминутножить на лезвии ножа.Ни управы, ни закона,и пощады не проси!Только песни да иконывыживают на Руси.Сколько это будет длитьсянас не спросят времена:переносятся столицы,исчезают имена,изменяются каноны.Если поднял крест – неси!Только песни да иконывыживают на Руси!
Екатерина Юрчик
Прости
1.
Прости, что меня не дождался,Прости, солгала тебе я.Ты в памяти милым остался,А я уплыла, как ладья…Ты спросишь меня, в чём причина,К чему этот странный побег?Но я промолчу, мой мужчина...Растаял предутренний снег.
2.
Прости. Теперь не жду.Прости. Но время лечит…Прошедшую бедуНе вспомню я при встрече.Об этом напишуЛишь в тоненькой тетради.Прощенья попрошу —Не будет нашей свадьбы!Не будет светлых днейИ праздничных нарядов…Жену любил сильней,Но был со мною рядом.
Галина Юрьева
* * *
Лепестки столетий опадают,Затихает времени прибой:Вечностью таинственно мерцаетЗвёздный свет холодно-голубой…Я – одна. Мне ничего не надо!Льётся ночь в осенней тишине,И плутает по дорожкам садаСчастье, предназначенное мне.
* * *
Клубился пар над рыхлою землёю,Распластываясь, таяли вдалиПеред вечерней бледною зарёю,На север пролетая, журавли.Весна дразнила предвкушеньем лета:Разливом трав и клейкою листвой,Черёмухою, под венец одетой,И солнцем с непокрытой головой.Весна звала, манила, билась кровьюВ висках, звенела в воздухе густом,Благословляя новые гнездовьяИ нас – привычным, царственным перстом…
☼ Михаил Юхно
Стрела кипрея
Ещё последнего кипреяСтрела лиловая торчит,Ещё ручей, в дожде добрея,По-журавлиному журчит.Гудят осенние осины,Как рой осиный перед сном.Шагаю по зеркальной синиВселенной – в лужах, кверху дном.Шагаю я, банальный смертный,Не зная дня конца шагов,И небо мерю той же меркой,Что землю: снизу и с боков…А мне б узнать, как в эту осеньНепостижимый Дух СвятойРисует сон высоких сосенИ грусть под шубой золотой!Все от тумана настрадались!Туман дорог, туман пророк…Но чем туманней Нострадамус,Тем убедительнее Бог…И компас мой: стрела кипрея,Туман с просветом вдалекеДа формула, как стать добрее…На эфиопском языке.
Нам не дано предугадать,
