Подхватив ребенка на руки, Октавия принялась его целовать. Анри немного оробел, но вскоре уже радостно смеялся. Потом ребенка провели к Жерсанде. Старая дама растрогалась до слез.
— Мой херувим, мой малыш! Ты прекрасно выглядишь. Ты рад меня видеть? — тихо спросила она. — Рад видеть свою мать, которую ты так сильно любишь?
У Анжелины сжалось сердце, когда она посмотрела на растерянное лицо сына, не знавшего, что и ответить. «Бедному малышу всего лишь два с половиной года. И он никак не поймет, где оказался, — думала она. — Он три недели прожил со мной и Розеттой. В его возрасте это очень долго. Я никогда не задумывалась, как ему живется у двух пожилых женщин, которые могли бы быть его бабушками. Конечно, детей, у которых нет ни отца, ни матери, воспитывают бабушки и дедушки. Но с Анри все обстоит иначе».
Жерсанда взяла малыша на колени и погладила его по голове. Похоже, старая дама осталась недовольна.
— Надо немедленно тебя искупать и переодеть в красивый костюмчик, — сказала она со вздохом. — От тебя пахнет псиной. Энджи, Розетта, почему на нем эти брюки из грубой ткани и простая рубашка без рукавов?
— Да потому, что так ему удобнее играть во дворе, черт возьми! — ответила Розетта. — Знаете, мадемуазель, малыш всегда ложился рядом с собакой. Эти двое стали неразлучными друзьями. А Спаситель залезал на кровать Анри, когда тот спал после обеда.
Анжелина с извиняющейся улыбкой принялась объяснять:
— Мы не хотели его огорчать. Сначала он растерялся на новом месте, где не было вас. В первый вечер он так горько плакал! Мы с Розеттой многое ему разрешали.
— Допустим. Тем не менее он носит мою фамилию, и я пророчу ему блестящее будущее. Ему предстоит учиться в духовном пансионате, и благодаря мне и своим наставникам он будет безукоризненно воспитан, — строго сказала Жерсанда.
— Но ему нет и трех лет! — заметила Анжелина. — Моя дорогая мадемуазель! При всей моей любви и глубоком уважении к вам, я полагаю, что имею право участвовать в решении судьбы этого ребенка. В моем доме он просто расцвел. Я весь день напролет слышала, как он смеется. Какая разница, чистый он или грязный, пахнет от него псиной или одеколоном. Он мог делать все то, что положено мальчикам его возраста. Он бегал по лугам, срывал цветы, а я прогуливала его в коляске. Боже мой! Он хлопал в ладоши, так он был счастлив.
— Да, он и Бланку любит! Клянусь вам, он был счастлив с нами, — подхватила Розетта, почувствовавшая, как напряглась старая дама.
— Не сомневаюсь, — уступила Жерсанда. — Прекратим этот разговор. Простите меня за резкость. Я очень устала. К тому же у меня тяжело на душе, ведь я узнала такие плохие новости. Октавия! Обед готов?
— Да, конечно! Розетта, помоги мне! — крикнула служанка из кухни.
Обед проходил в более спокойной атмосфере. Жерсанда де Беснак ненавидела чувство голода. Насытившись, она становилась благодушной. Но только не в этот раз. Ее вновь вывел из себя Анри, который вцепился в ошейник овчарки, когда пришло время ложиться спать после обеда.
— Спаситель, он пойдет со мной! — пролепетал он.
— Нет, малыш! Эта собака спала в твоей постели, когда ты жил у крестной. Здесь же этого не будет! — сухо сказала хозяйка дома. — И прекрати капризничать, хорошо?
Октавия, Розетта и Анжелина испуганно переглянулись. Старая дама редко бывала столь сурова со своим маленьким протеже. Анри скривился, поджал губы, а потом заплакал.
— Энджи! Энджи! — заныл он, бросаясь к Анжелине, чтобы та взяла его на руки.
— Вот результат этого прискорбного фиаско! — недовольным тоном воскликнула Жерсанда, вставая с кресла. — Боже всемогущий! У меня больше нет сил!
С этими словами старая дама накинула шелковую шаль на плечи и неуверенной походкой направилась в свою комнату. Розетта присвистнула от удивления, в то время как Анжелина успокаивала сына. Удрученная служанка села, даже не подумав убрать со стола.
— Мадемуазель явно не в своей тарелке, — тихо сказала Октавия. — В таком состоянии я давно ее не видела.
— И виновен в этом лорд Брунел? — едва слышно предположила молодая женщина.
— Разумеется! — призналась Октавия. — Пойдемте в кухню, там мы сможем спокойно поговорить. Я хотела тебя, Анжелина, предупредить, что сегодня все пойдет кувырком, но у меня не было возможности. Мы буквально бежали из Люшона. Я паковала чемоданы, пока милорд был в банях. Я наняла фиакр. Мы примчались на вокзал и уехали в восемь часов вечера. Приехав домой, мы сразу легли спать. Сегодня утром Розетта увидела меня через окно гостиной. Так вы узнали, что мы вернулись.
— И я сразу же прибежала. — Анжелина вздохнула. — Скажи, что же произошло?
— Лорд Малькольм Брунел знает мадемуазель всю жизнь. Его родители приезжали на юг Франции за трюфелями и изысканным вином. Там они подружились с родителями мадемуазель. По его словам, мадемуазель Жерсанда и лорд Малькольм танцевали во время их первой встречи в замке семейства де Беснак. Но в то время я еще не состояла на службе у этой семьи. Они часто виделись, когда наступало лето. Мадемуазель охотно вышла бы замуж за этого англичанина, такого красивого в молодости. Но однажды он ей написал, что женился. О том, что было дальше, тебе известно, Анжелина. Мадемуазель бежала с бродячим артистом. Как ни странно, они с лордом Брунелом остались друзьями — по переписке.
Октавия перевела дыхание. Прижавшись к матери, Анри заснул, убаюканный монотонным голосом служанки.
— Так вот, мы приехали в Люшон. Все эти бесконечные прогулки в коляске по окрестностям города, обеды в лучших ресторанах, разговоры… У меня, мои дорогие, была небольшая комнатка в гостинице, где я отдыхала. Они же, мадемуазель и лорд, вечно куда-нибудь выезжали. Они слушали музыку в парке Кенконс, где около павильонов играл оркестр, любовались потрясающим водопадом в конце пыльной аллеи. Я говорила себе: все это подозрительно, дело пахнет помолвкой. Энджи, если бы ты видела мадемуазель! Она расцвела, она смеялась, она покупала безделушки, карамель…
— Боже, об этом можно только мечтать! — воскликнула восхищенная Розетта. — А вот мне в Люшоне не было так весело…
— Если ты богата, девочка моя, у тебя не возникает никаких проблем, — назидательным тоном произнесла Октавия. — Однако деньги не делают человека счастливым. Но вот как закончилась история мадемуазель. Вчера в полдень наш мсье Малькольм пригласил ее на обед. Разумеется, меня там не было. Но когда она вошла в мою комнату, я увидела, что она вся в слезах, бледная и держится рукой за сердце. Да, лорд Брунел говорил о свадьбе. Но, увы! Он имел в виду хорошенькую лондонку пятидесяти двух лет, вдову, леди — не знаю… Думаю, мадемуазель надеялась выйти за него замуж, и теперь она пребывает в печали. А печаль означает у нее резкую смену настроения, нервные припадки, приступы гнева.
