На вокзале Ларионов и Мономахов с трепетом, но благополучно прошли мимо дежурного чекиста. С вокзала на извозчике доехали до центра города. Вошли в Александровский сад, купили несколько газет. Было три часа дня 2 июня. Из объявления в «Красной газете» узнали, что в пятницу, в 8 часов 30 минут, в Центральном партклубе назначено собрание по переподготовке сельских пропагандистов, с вызовом товарищей Пельше, Ямпольского, Раппопорта и других.
В списке учреждений, составленном Опперпутом по Ленинграду, партклуб значился на третьем месте после Северо-Западного областного и Ленинградского комитетов ВКП(б). Учитывая трудности проникновения в Смольный, Ларионов остановил свой выбор на партклубе. Подошли к дому № 59 на набережной Мойки и разведали подступы к нему. Мигом созрел план: в тот же вечер взорвать клуб, бросить бомбы и быстро вернуться на границу, где проводник обещал ожидать их до полуночи на условленном перекрестке дорог.
Ларионов и Мономахов поспешили в Левашовский лес. Наскоро перекусив купленным в Ленинграде съестным, стали готовиться к боевой вылазке. План: в 7 часов 25 минут поездом в Ленинград, прибытие на вокзал — 8 часов 10 минут; в 8 часов 50 минут — вторжение в партклуб, в 9 часов 40 минут выезд из Ленинграда в Левашово и поход обратно. План был рассчитан на быстроту и внезапность.
Боевики несли на себе ручные гранаты, маузеры и браунинги. На случай неудачи — у каждого по дозе цианистого калия. Кроме того, у Ларионова в карманах флакончики с газом. План сорвался в самом начале — боевики опоздали на поезд. Пришлось отложить вылазку до понедельника.
6 июня тройка ровно в 8 часов 50 минут вечера появилась у дверей Центрального партклуба. Назвавшись приезжими коммунистами и предъявив не очень убедительные партийные билеты, расписались в книге посетителей у сотрудницы клуба Брекс. Вошли в зал, где должно было состояться повторное собрание по переподготовке сельских пропагандистов. В зале вокруг стола сидели семь человек, из них две женщины. И Ларионов отменил акт: «Их слишком мало. Не по воробьям стрелять из пушек».
Спустились вниз по лестнице, прошли мимо контроля, сказав Брекс, что не туда попали. На ночлег вернулись в Левашовский лес.
В 8 часов 45 минут 7 июня тройка вновь появилась в партклубе. Расписались у той же Брекс, на их счастье к тому же отвлеченной разговором с неким посетителем. В этот вечер был намечен удар по другой группе партийцев. По объявлению в газете боевики узнали о собрании философской секции Научно-исследовательского института, под председательством Позерна, ректора Ленинградского коммунистического университета. Доклад на тему «Американский неореализм» должен был читать Ширвиндт. На собрание явились преподаватели Зиновьевского университета, слушатели Института красной профессуры, партийцы и беспартийные.
Тройка поднялась на второй этаж. У встретившей их в коридоре женщины Ларионов спросил, вежливо расшаркавшись:
— Доклад товарища Ширвиндта?
— Дверь направо.
— Очень благодарен, товарищ.
Ларионов распахнул тяжелую дубовую дверь. Вошли. Сжимая в руке газовый баллончик, Ларионов тихо произнес: «Можно».
Мономахов и Соловьев сняли предохранители с гранат, спрятанных в портфелях. Соловьев швырнул в заседавших гранату. Ларионов открыл дверь для отступления. Граната не взорвалась — отсырел стопик в коленчатой трубке. Ларионов бросил в коридоре газовый баллончик, и в этот же миг раздался оглушительный взрыв. То взорвалась граната Мономахова. Посыпались разбитые стекла, раздались отчаянные крики, слышался топот бежавших в панике людей. Были ранены 26 человек, из них 14 — тяжело.
Тройка быстро сбежала по лестнице. В вестибюле Брекс встревоженно спросила:
— Товарищи, что случилось?
— Взорвалась адская машина, бегите в милицию и в ГПУ, и живо! — крикнул ей Ларионов.
Воспользовавшись суматохой, Ларионов со спутниками сели на извозчика и укатили на Финляндский вокзал.
В 9 часов 40 минут от вокзала отошел поезд на Белоостров. На станции Левашово тройка вышла из поезда. Около 11 часов вечера они выбрались на Выборгское шоссе и быстро зашагали к границе. К полуночи достигли Черной речки. Обходя лесом деревню, тройка напоролась на патруль пограничников, открывших по ним огонь из револьверов. Два часа бежали они по лесу. Утром нашли в чаще глубокую яму и залегли в ней. Шестнадцать часов пролежали в этой яме. К вечеру кончился дождь, небо прояснилось. Пользуясь плохеньким компасом, двинулись на север. Несколько раз пересекали тропы, пробитые патрулями пограничников. Около 2 часов утра 9 июня донесся до них глухой шум реки. Вышли на берег. Высоко подняв маузеры, переправились через реку Сестру. На берегу перед ними высился красный пограничный столб с гербом Финляндии.
Показательный суд над террористами
Успешный поход тройки Ларионова воодушевил Кутепова и его боевиков. Двинулись в СССР и другие группки. После взрыва на Мойке советские власти значительно усилили охрану границы на Карельском перешейке. Кратчайший путь из Финляндии в СССР стал слишком опасен. Пришлось искать обходные пути на восточной границе Финляндии, к северу от Ладожского озера.
После гибели Марии Захарченко Кутепов назначил ее мужа Георгия Радковича руководителем боевой организации. Под руководством Радковича были подготовлены две группки террористов.
В первой были Александр Борисович Болмасов и Александр Александрович Сольский. Болмасов, капитан артиллерии, участник Гражданской войны на стороне белых, впервые тайно побывал в СССР в 1923 году. Восемь раз он ходил в СССР и благополучно возвращался в Финляндию. Сольский, молодой человек, в 1925 году окончивший русскую гимназию в Перкиярви, шел в СССР впервые. Во второй группке были Александр Александрович Шорин и Сергей Владимирович Соловьев, участник взрыва на Мойке. Обе группки были снабжены сильными бомбами, у каждого боевика было по два револьвера и яды для самоотравления в случае провала.
14 августа 1927 года обе группки выехали поездом из Гельсингфорса. Доехав до станции Леппясюрья, боевики пересели в автомашину. Ехали вдоль границы в северо-восточном направлении до места в лесу, где их ожидали финские проводники. Благополучно миновали границу, расстались с проводниками и вышли к небольшому Гобозеру.
20 августа Шорин и Соловьев двинулись на юг. На следующий день за ними последовали Болмасов и Сольский. В редко населенной глуши Карелии каждый чужой человек невольно привлекает к себе внимание местных жителей, и боевики не составили исключения. 21 августа, недалеко от села Шуя, Шорин и Соловьев наткнулись на лесника А. Ведешкина, пытавшегося их задержать. Боевики пустили в ход оружие и убили лесника. Встревоженные власти приступили к поискам.
22 августа той же дорогой шли Болмасов и Сольский. Своей одеждой они были сходны с убийцами лесника. Попав в засаду, они были внезапно схвачены красноармейцами и не успели оказать сопротивление.
В 5 часов утра 26 августа Шорин и Соловьев вышли на берег Онежского озера у местечка Пески, в шести верстах от Петрозаводска. Пришельцев обнаружила красноармейская охрана. В завязавшейся перестрелке оба боевика были убиты, трое красноармейцев ранены.
Почти одновременно из Латвии в СССР отправилась группа боевиков Кутепова. В Риге представителем великого князя Николая Николаевича был князь Ливен, сотрудничавший с латвийской разведкой. По поручению Кутепова Ливен подбирал людей, годных для подпольной работы. В Латвии боевиков было совсем немного, в делах Кутепова это направление было второстепенным.
В латвийской группке было три человека. Возглавлял ее мичман царского флота Николай Павлович Строевой. Начиная с 1925 года, Строевой четыре раза удачно ходил в СССР. Второй участник, Василий Александрович Самойлов, родом из крестьян Псковской губернии, был фельдфебелем в белой армии генерала Юденича. Он дважды ходил в СССР. Оба состояли в монархических организациях. Строевой не раз бывал в Париже, встречался с Кутеповым и полковником Александровым[25]. От них он получал указания, что и как делать. В июле Строевой опять побывал в Париже и получил задание на очередную вылазку в СССР.
К Строевому и Самойлову присоединился молодой, монархически настроенный человек, Александр фон Адеркас. После перехода границы, недалеко от города Острова, тройка была схвачена агентами ОГПУ.
В сентябре 1927 года советские власти устроили показательный процесс плененных боевиков Кутепова. Допрошенные с применением всех имевшихся у ОГПУ средств, арестованные показали, что они — сторонники великого князя Николая Николаевича. Болмасов и Сольский признались в своей связи с финским генеральным штабом и в принадлежности к боевой группе, организованной в марте на совещании на даче в Териоках. В этом совещании принимали участие приехавший из Парижа Кутепов и прибывший из Ревеля британский капитан Росс.
