Читаем без скачивания Варяг. Обережник - Павел Мамонтов

– Ты чего, солнышко? Ужель боишься меня, думаешь, бить буду? – елейным голосом спросил Данила. – Да как же можно такую красу – и бить? Ни в коем случае. Я просто напомню тебе, ненаглядная, о чём мы говорили в прошлый раз перед моим уходом? По твоим чудным глазкам вижу: помнишь. Ты, красавица, рассказала об этом своему хозяину, тот сильно разозлился и решил отправить меня к чурам. Да не вышло.

– Что ты говоришь, милый, я никому ничего не сказала.

Улада хотела обнять Данилу, но он не позволил.

– Как скажешь, солнышко. Только помни: слух может пойти, что в таком-то доме послухи обитают, вести тайные по городу разносят. Глядишь, и перестанут сюда ходить люди честные.

Молодцов повернулся к двери, Улада его остановила:

– Послушай, Даниил, Мокошью клянусь, пусть у меня вся женская сила уйдёт, но никому ничего про твои слова я не говорила. И не знаю, кто на тебя зло затаил.

Молодцов заглянул в тёмно-карие, с зелёной окантовкой глаза и поверил.

– Да?.. Хм, ну теперь, пожалуй, верю. Только кто же меня убить хотел?

– Я ж откуда знаю, Молодец.

– А ты узнай, – предложил Данила. – Ты девушка умная, всех тут знаешь. Было четверо татей, звали их Осмысл, Гостята, Нежил и Мороз. Живут на плотницких улицах, двое первых пропали куда-то, после того как убить меня хотели.

– Что я, по-твоему, каждого плотника во всех концах знаю? – обиделась Улада.

– Знаешь не знаешь, но узнать сможешь. Ты умная, справишься. Я не такой, как здешние мужчины, я знаю, что умная женщина на многое способна. Ну и в долгу за услугу не останусь.

Улада вдруг лукаво посмотрела, улыбнулась и стала развязывать ремешок, подпоясывающий талию.

– Эй, ты чего? – спросил Молодцов.

– Как чего? Серебро за меня заплатил и уйти просто хочешь? Не выйдет, да и вдруг заподозрят чего. А об услуге… Помогу я тебе.

Улада задрала подол рубахи, обжив молочного цвета живот, а затем и всё, что выше. Одно мгновение – и на ней уже нет одежды, нижнего белья в этом мире не предусмотрено.

– Ну что, это она? – спросил Шибрида у Молодцова.

Двое охранников ждали его в холле борделя, оба весёлые и довольные.

– Нет, – махнул головой Данила.

– Точно? – переспросил Будим.

– Точно, не беспокойся, не зачаровала она меня. Зато обещала помочь.

– Тю, какой толк от блудящей девки может быть? – Шибрида пренебрежительно махнул рукой.

– Зря ты так. Кажется мне, что толк от неё будет.

– Поговорил с девкой? – спросил Воислав.

– Да, она тут ни при чём, – ответил Данила.

Батька кивнул, как будто ждал этого ответа. Они с Молодцовым находились вдвоём в комнате, где жил Воислав. Она заметно отличалась от тех, куда поселили других охранников: окна заставлены слюдой, на стенах ковры, увешанные оружием и сигнальными рогами, постель застелена шёлковым одеялом с жёлто-синими узорами. Рядом с кроватью стол, на нём кувшин и два кубка, рядом с ним лавка с резной спинкой, на ней, широко расставив ноги, сидел Воислав.

– Уверен, что она не обвела тебя вокруг пальца? – уточнил батька, разливая вино по кубкам. – Ты садись.

– Да, уверен, – ответил Данила, принимая бокал. – Изворотлива, стерва, но не врёт, я в женщинах притворство чую. А ещё попросил помочь и найти того, кто на меня нож точит. Может, и вправду найдёт. Эта Улада умна, зараза, настоящая гетера.

– А кто такая гетера?

– Да так в Древнем Риме называли продажных женщин, которых специально в стан врага засылали, и они там всякие козни устраивали: узнавали, куда войска направляются, как между собой воеводы ладят, а то и вовсе главного вождя убить могли. Одна такая тысячи копий стоила. Ещё они…

– А ты что ж, про гетер читал?

Данила замер на полуслове, запоздало понял, что не стоило ему так разглагольствовать, но теперь уже назад пути не было.

– Да нет, слышал истории про них.

Воислав отставил кубок, медленно наклонился, сверля взглядом голубых глаз:

– Ещё раз соврёшь – вышвырну из дружины. Сам с посадником будешь о суде договариваться и сам виру и головное платить.

– Я не хотел врать, – тихо ответил Данила.

Он вдруг осознал, насколько зависит от этого длинноусого варяга и его бойцов. Но испугался не поэтому – Воислав действительно внушал ему страх своим видом, пускай и не угрожал смертью.

– А что же ты тогда хотел сделать?

– Я не могу тебе рассказать всю правду, батька. Не могу – и всё, ты не поверишь, – стараясь быть искренним, ответил Данила. – Но поверь: вся моя прошлая жизнь не может иметь отношения к тому, что случилось. Клянусь! Я… я не знаю, как попал в ваши земли. Это чудо или демон какой решил надо мной покуражиться. Я просто отдыхал вместе со своим другом, а наутро проснулся в ваших землях. Было это полгода назад. Я тогда и не знал, что это ваши земли, просто очнулся посреди леса.

– И что же случилось потом?

– Потом в рабство меня взяли, продали купцу какому-то, тот ещё одному. Но сам понимаешь, к вашей жизни я не годен был, и тогда с другими негодными рабами продали варягам. Те повезли нас на остров – в жертву Перуну отдавать. Но я оттуда сбежал, уплыл. В реке чуть русалка не утопила, но бог помог. После я Житко встретил, родича Вакулы, подрядился с ними ехать в Бродов, а что дальше было – ты знаешь.

Данила смочил пересохшее горло вином.

– Так, значит, – Воислав потеребил синий ус, – непростой ты муж, Даниил, но выгонять тебе из дружины смысла я пока не вижу. Талант в тебе воинский есть, как и во мне, знатным гриднем можешь стать. Надо тебя продолжить на мечах учить биться, пока Шибриду для этого попрошу. Но это после. Врать больше не смей!

Молодцов кивнул.

– А откуда ты родом, значит, не можешь сказать?

Данила сокрушённо мотнул головой.

– Прости, батька, потом, может быть, слова подберу.

Воислав усмехнулся.

– Завтра ты идёшь на суд посадника.

– Опять вече?

– Суд посадника, тебе сказано. В княжий детинец зайдём со свидетелями. Запомни одно: тебя первыми оскорбили, назвали трусом, ты ответил, но кровь проливать не хотел, так что весь ущерб пускай спрашивают с твоих обидчиков. Понял?

– Ага.

– Всё, допивай вино и до утра свободен.

Данила с радостью выполнил приказ.

На рассвете в княжий детинец отправилось настоящее представительство: Воислав, Шибрида и Скорохват как старшие люди из дружины Молодцова, Будим как свидетель, трое от торговой сотни и ещё человек двадцать, присутствовавших при драке. Естественно, вместе со всеми шагал и виновник происшествия. Данила чувствовал себя неуютно из-за того, сколько проблем он доставил собратьям. Люди из торговой сотни и в самом деле проделали огромную работу: договорились о суде, наняли законников, которые разбираются в здешнем праве, нашли свидетелей, обговорили с ними всё. Слова о том, что торговая сотня в случае необходимости будет целиком стоять за Путяту, были не пустым звуком. Данила даже не знал, как будет за эту помощь отдариваться, но оказалось, что отдариваться не надо – всё по обычаю. За своих тут и в самом деле готовы встать горой. Если только сам член общины или рода поступает по обычаям.

– Повезло, что сейчас Ксянтин в детинце, с Добрыней дело бы дороже встало, – сказал один из нанятых сотней законников.

– А когда он приедет? – спросил Воислав.

– Почём знаю. Говорят, в Киеве с купцами уговаривается, как торговлю будут налаживать через Булгарию.

– А как сам поход прошёл, не слышно? – полюбопытствовал Данила, хотя по идее ему надо было молчать в тряпочку, но интересно ведь, а то всё попойки да гулянки.

– Гляньте-ка, наш молодец перестал Велесу служить и захотел к Перуну уйти, – заметил Скорохват.

– Чего?! – Данила настолько удивился фразе, что даже обидеться не подумал. С другой стороны, обижаться на южанина себе дороже.

– Да какой там поход? – с негодованием ответил Шибрида. – Подошли к Биляру, встали лагерем, а потом договорились, как торговать промеж собой будут.

– Говорят, под Биляром в единоборстве Владимир лучшего воина булгар в полон взял.

– И что говорят? Святослав бы всё равно весь город на меч взял и всю страну своей волостью сделал. При нём Русь стоптала б этих булгар и даже не заметила, а теперь мы с ними рядимся плавать по Итилю на Ширван, как дед мой делал, уже не будем.

– Давно уж не ходила Русь никуда, времена спокойные настали, – заметил Воислав.

– Ага, а при Святославе и хазар, и булгар дунайских под себя взяли, и ромеев воевали. Вечной славой гридни себя покрыли. Велик был князь Святослав!

– Да? И что после него осталось? – вдруг спросил один из сотенных купцов.

Шибрида как стоял, вдруг резко и развернулся:

– Ты что же, купчик, про князя Святослава худое что сказать хочешь?

– Шибрида! – рыкнул Воислав так, что вороны с крыш взмыли вверх, а собаки во дворах залаяли. – Вперёд иди, ты первым в княжий детинец входить будешь.