Повезло. Ан-26, вероятно успел набрать подходящую высоту, и экипаж слышит запрос.
— «340-й», я «Алмаз», — отвечает борт, — я буду ретранслировать ваши команды «Иртышу». Он запрашивает координаты «бородатых». Сообщите координаты «бородатых»…
Что говорить — шевелились в моем воспаленном последними событиями воображении сомнения. И немалые. Батарея находилась в двадцати километрах от плоскогорья, а от нашей площадки до «бородатых» (так называли мы в эфире душманов, — примечание авторов) — чуть больше трех. Для такого оружия как «Град», способного одним залпом накрыть площадь городского микрорайона, промахнуться на пару километров — что два пальца об асфальт.
Но… иных вариантов попросту нет. Ни одного! И я озвучиваю оперативной группе те цифры, что несколько минут назад получил, исследуя карту лейтенанта.
Но при этом, используя простейшую кодировку, все же осторожничаю и прошу:
— «Алмаз», пусть «Иртыш» для начала пришлет пару «приветов». Посмотрим, дойдет ли до адресата.
— «671-й», координаты принял. Ждите… — отвечает борт и замолкает.
— Так, мужики, — снимая наушники, поворачиваюсь я к техникам и десантуре, — предлагаю обняться с песком или спрятаться под броню. Сейчас по нам будут палить со всей дури.
Кто-то с тихой безнадегой любопытствует:
— «Духи»?
— Либо «духи», либо свои.
Народ послушно подтягивается к «бээмдэшкам». Их тонкая броня от прямого попадания реактивного снаряда, разумеется, не спасет, но от осколков вполне способна уберечь. Мы с бойцом подхватываем рацию, пристраиваем ее под боевой машиной и устраиваемся рядом с узкой гусеницей.
Мой взгляд снова приклеивается к плывущим над циферблатом стрелкам. До третьего и последнего залпа душманов остаются считанные секунды…
Слабый ветерок треплет мой чуб, поднимает мельчайшие песчинки и осыпает ими лицо. В унисон колотящемуся сердцу, в голове пульсируют два единственных и назойливых вопроса: «Неужели это плоскогорье с тонкой полоской реденького лесочка — последнее, что я вижу? Самое последнее в жизни… Кто успеет дать залп первым — наша батарея или банда душманов? Батарея или банда?..»
Часть пятая Возвращение в строй
Пролог
Афганистан
Накануне вывода наших войск
В списке широкомасштабных боевых действий ограниченного контингента в Афганистане операция «Магистраль» значится последней. Незадолго до нее отгремят крупные бои под Кандагаром, и в Кундузе, который из-за предательства местных властей попросту сдадут моджахедам. И весь личный состав 40-й Армии заживет в ожидании скорого вывода из Афганистана…
Никто не хотел умирать в последние дни войны — ни русские, ни афганцы. Потому и накал противоборства стремительно снижался, ограничиваясь лишь редкими локальными столкновениями небольших подразделений с обеих сторон. И только авиация продолжала совершать регулярные рейды в южные провинции, нанося разящие удары по позициям и караванам душманов. Душманы в свою очередь тоже не вступали в сражения с крупными гарнизонами советских войск, предпочитая тактику мелких вылазок в районах, граничащих с Советским Союзом. Обстреливали пограничные наряды, заставы, ближайшие населенные пункты на территории СССР; минировали дороги, по которым осуществлялось патрулирование границы…
На одной из застав близ Суруби военный люд также готовился покинуть давно обжитые рубежи. Среди объектов, подлежащих сдаче, числился и старый танк, «по уши» вкопанный в землю. Этакая капитальная огневая точка — торчащая башня с повернутой к дороге пушкой.
В один из дней прибыли долгожданные «приемщики», предъявили документы — все честь по чести. Да только наши ребята к тому времени так поднаторели в распознавании неприятеля, что ни одной секунды не сомневались. По документам — «зеленые» (так мы именовали подразделения афганской армии, — примечание авторов), а по сути — самые настоящие «духи». Мать их в одну дырку…
Но делать нечего — надо передавать заставу. Водят бойцы этих новообращенных «зеленых» по расположению, сверяют списки с хозяйством и матчастью… А нехорошая мыслишка покою не дает — гложет: как же теперь убраться с заставы? Они ж, суки, в спину расстреляют! Из того же танка, чье орудие чудесным образом пристреляно к дороге, разнесут на кусочки, когда двинем по ней в сторону дома.
И тут заместителю командира батальона (хитроватому грузину и просто классному мужику) приходит в голову потрясающая идея. Вынул он втихоря из танковой пушки ударник и спрятал его под сиденье механика-водителя. А на его место засунул свернутую трубочкой записку, в которой по-грузински (!) написал, где искать эту железную хреновину, без которой танк вместе с пушкой становился грудой обычного металлолома.
В общем, уехали бойцы с заставы без приключений и до своих добрались живыми. Жаль только харь духовских не видели, когда те пытались из танка их уничтожить. Ведь, сто процентов пытались, ублюдки! Уж кому-кому, а служивым ребятам хорошо были известны сволочные повадки «духов».
А, может быть, тот закопанный по самые «уши» танк по сей день не стреляет и торчит из земли ржавым постаментом. Где господам душманам отыскать грузина-переводчика?..
Глава первая
Афганистан, район джелалабадского аэродрома
Апрель 1987 г
— «Алмаз», пусть «Иртыш» для начала пришлет пару «приветов». Посмотрим, дойдет ли до адресата.
— «671-й», координаты принял. Ждите… — отвечает борт и замолкает.
— Так, мужики, — снимая наушники, поворачиваюсь я к техникам и десантуре, — предлагаю обняться с песком или спрятаться под броню. Сейчас по нам будут палить со всей дури.
Кто-то с тихой безнадегой любопытствует:
— «Духи»?
— Либо «духи», либо свои.
Народ послушно подтягивается к «бээмдэшкам». Их тонкая броня от прямого попадания реактивного снаряда, разумеется, не спасет, но от осколков вполне способна уберечь. Мы с бойцом подхватываем рацию, пристраиваем ее под боевой машиной и устраиваемся рядом с узкой гусеницей.
Мой взгляд снова приклеивается к плывущим над циферблатом стрелкам. До третьего и последнего залпа душманов остаются считанные секунды…
Слабый ветерок треплет мой чуб, поднимает мельчайшие песчинки и осыпает ими лицо. В унисон колотящемуся сердцу, в голове пульсируют два единственных и назойливых вопроса: «Неужели это плоскогорье с тонкой полоской реденького лесочка — последнее, что я вижу? Самое последнее в жизни… Кто успеет дать залп первым — наша батарея или банда душманов? Батарея или банда?..»
Да, денек нынче выдался солнечным и жарким; изредка обдувают порывы легкого ветерка. На календаре начало апреля, а тут настоящее лето!..
Кому охота умирать в двадцать шесть? Да еще в такую замечательную погодку… Наверное, ни один нормальный человек не думает о смерти, глядя в бесконечную глубину синего неба и мечтая о долгожданной встрече с близкими людьми.
Впрочем, мысли в мою голову все одно лезут разные. Самые скверные я стараюсь отогнать подальше, но они все одно навязчиво подползают. А секундная стрелка, словно испытывая терпение, неспешно ползет по кругу…
И вдруг небо, приблизительно со стороны нашего аэродрома, раскалывается угрожающим свистом.
Сознание мгновенно определяет: звук другой — отличный от то-го, который дважды сопровождал душманские обстрелы. Сила этого звука (свиста или, скорее, шипения рассекаемого воздуха) нарастает очень быстро. Я едва успеваю подумать: «Угадал! Это лупит батарея, чья позиция по соседству с нашим аэродромом». И тут же над «зеленкой» — точно в том месте, откуда вылетали реактивные снаряды, вздымаются один за другим два разрыва. Вверх и в стороны летят комья земли вперемешку с вырванными корнями и тщедушными деревцами.
— Есть!! — радостно потрясаю кулаками. — Есть! Молодцы, ребята!
Да, вычислить по карте координаты и передать их через ретранслятор мне, как опытному корректировщику, особого труда не составило — вот где по-настоящему пригодились полученные в Кабуле под руководством Анатолия Яковлевича Карпенюка знания.
Этому совпадению я действительно радовался как ребенок. Зато перебороть и заставить себя поверить в то, что батарея ударит точно, почему-то не мог. Не мог до самого последнего момента.
Теперь же, схватив микрофон, скороговоркой выдаю:
— «Алмаз»! «Алмаз», слышишь меня?
— Да-да, «340-й». Как там у вас дела?
— Нормально. Только что прилетело два «привета».
— Я — «Алмаз», готов принять корректировку.
— «Алмаз», передайте «Иртышу»: отклонение незначительное — пусть присылают основной «подарок». Пусть присылают основной «подарок» по тому же «адресу»!.. Как поняли меня, «Алмаз»?
