Читаем без скачивания Посмотреть в послезавтра - Надежда Молчадская

– Заходите! – отозвался я на стук. В купе вошел мужчина в шляпе, что сразу бросилось в глаза. Роста выше среднего, одет он был в темно-серый костюм; белую рубашку украшал красный галстук в белую полоску; на ногах были черные ботинки, нагуталиненные до блеска; в руке он держал темно-вишневый саквояж.

– Здравствуйте, Андрей! – поздоровался незнакомец и приподнял шляпу. Я ответил ему кивком.

– Разрешите присесть?

– Да, конечно.

– Собственно, я не отниму у вас много времени.

– Кто вы? Мы разве знакомы?

– Не совсем, можно сказать, – визуально.

– Вы обо мне писали, будучи не зная меня лично.

– Честно говоря, не припомню, я о многих писал. Вы из какого города?

– Это неважно. Суть моего появления здесь состоит в том, чтобы помочь Вам выбраться из сложной ситуации, которая сложилась у Вас на сегодняшний день. Вы знаете, куда направляется этот поезд?

– Честно говоря, не знаю, вернее, не могу вспомнить.

– К вашему сведению, докладываю, что этот поезд никогда не останавливается, и Вы проведете в нем остаток своей жизни. Выйти из купе Вам тоже не удастся, таковы правила.

– Но если Вы вошли, значит, я смогу выйти.

– Не всегда, молодой человек, где есть вход, имеется выход. К примеру, скажем, тюрьма – для многих один вход, больница в том же числе, но это самые распространенные примеры. Вы просто были невнимательны к себе и окружающему миру, многого вокруг себя не замечали, вот ваша невнимательность и подвела Вас, а я этим и воспользовался.

– Так не бывает, у поезда всегда есть конечный пункт прибытия.

– Ну, если Вы мне не верите, убедитесь сами. – Я встал и попробовал открыть дверь, но она не сдвинулась с места; повернулся к окну и обнаружил, что толстое стекло в купе напоминало иллюминатор.

– Это ловушка?! Что вы хотите?! Выпустите меня отсюда?!

– Успокойтесь, пожалуйста, и прекратите истерику. Это ваша ошибка, и не надо здесь кричать, как на митинге. Вы в моем поезде в качестве гостя, так что будьте добры, замолчите и слушайте внимательно. Он открыл саквояж, достал четыре тряпичных елочных игрушки и положил на стол.

– Вот что у меня только осталось, и я ими дорожу, потому как они для меня бесценны. А Вы бы на моем месте в мусорное ведро их отправили. Вот что Вам сегодня нравится. – Он взял открытку и пальцем ткнул в елку. Вам надо, чтобы все сияло и сверкало. Ради одной новогодней ночи, будущий еловый лес губите, Вам скоро дышать будет нечем, придумываете себе праздники с фейерверками, а в душе темень. Вот Вы и прячетесь за внешней иллюминацией. – Он вернул игрушки в саквояж. Пишите разную дрянь, читаете не более лучшее, с каким багажом собираетесь на вечный покой? Ничего не будет у Вас, и вокруг одна пустота.

– Так и у вас один саквояж, чем Вы лучше меня?

Он опустил шляпу на лицо и зарыдал. Потом отбросил ее в сторону и продолжил:

– Вы понимаете, Андрей, я очень грешный человек, катаюсь в этом поезде 20 лет, родителей давно не видел. Если Вы мне поможете, тогда и я Вам помогу выбраться отсюда.

– Что я должен сделать?

– Вот, возьмите, – он протянул мне открытку.

Как только я взял ее в руки, в купе исчезло освещение. Я машинально кинулся к выходу, – дверь оказалась открытой. Я свернул налево и направился в сторону тамбура. Ничего не было видно, сплошная темнота. Пробираясь мелкими шажками, я правой кроссовкой зацепился о складку ковровой дорожки, споткнулся и упал. Подняв голову, я увидел перед собой тумбу, открыл дверцу – на меня смотрела голова Маринкиной соседки, которая начала вещать:

– Брысь отсюда, иуда, понаехали ироды, спасу от вас нет никакого.

Я захлопнул дверцу, встал и плюхнулся на диван ничком. По спине пробежал холодок. Я перевернулся и увидел, что по потолку ползет огромный черный паук, вот он остановился над моей головой и, покачиваясь, стал спускаться на паутине. Я хотел встать, но мое тело меня не слушалось, а паук приближался все ближе и ближе. Я закрыл глаза и со страхом ожидал монстра. Его ворсистые лапы прогуливались по моему лицу, и склизкая паутина моментально засыхала и стягивала кожу. Такая липучесть напомнила мне сахарную вату, которую я ел в детстве. Паук спустился еще ниже и впился своими жгучими лапами в мой кадык. Дышать стало тяжело, я попытался закричать, но вышел не крик, а мычание. Появилась Марина, в руке у нее были огромные щипцы, она ловко зажала паука и ударила его об пол. Паук звякнул и лопнул, из него посыпались муравьи, которые разбежались в разные стороны. Марина подсела на край дивана и начала тормошить меня за плечо.

– Вставай, Андрюша, пора на работу. Опоздаешь, я твой зад больше прикрывать не буду. Просыпайся!!!

Открыл глаза, в комнате стоял полумрак, рассвет только набирал силу и легким прикосновением озарял окно. В туалете сработал смыв, яркая полоска света пробежала по паркету, а потом исчезла. Маринэ почапала на кухню, включила свет, и началось шебуршение предметами. Естественная нужда заставила меня подняться. На ватных ногах добрался до цели, умылся холодной водой, почувствовал облегчение. Решил присоединиться к коллеге, так как мой желудок был совершенно пуст и просил заправки.

– О! Явился, мычача! – хриплым голосом заговорила подруга. – Ты зачем стакан под ноги поставил? В седину меня хочешь окрасить? Я так испугалась, как будто бы на мине подорвалась. Хорошо, что не порезалась. Она вышла и принесла мои кроссовки.

– Обуйся, стекло собрала, где увидела. Тебе что, триллер приснился? Ты мычал, как заблудшая корова. Посягнул на мое успокоительное, бутылка почти прозрачная наполовину, бессовестная ты душенка, а не друг.

Марина открыла холодильник и внимательно рассматривала содержимое, которым можно поживиться. Разворачивая что-то завернутое в фольгу, подносила к носу и с разворота бросала в мусорное ведро.

– Прекрати читать нотации, во сне прослушал лекцию о праведной жизни, проснулся и опять началось.

Марина засмеялась.

– Это кто тебя жизни учил, соноблуд?

– Дяденька в шляпе с вишневым саквояжиком.

Марина побледнела, закрыла холодильник и медленно съехала по нему на пол.

Я подскочил к ней.

– Что с тобой, Маринчик? Тебе плохо?

– Все в порядке.

Она протянула руку, и я помог ей подняться…

– Ты знаешь, мне сегодня он тоже приснился. Только не запомнила, что он мне говорил. Представляешь, впервые. Давай помянем.

Она разлила виски по рюмкам и, обхватив двумя пальцами за ножку, медленно пододвинула ко мне.

– Закусить бы надо, – попросил я.

Она из шкафа достала пачку крекеров и поставила сверху на мою рюмку.

– Самообслуживание, – прорычала подруга.

– Ай момент, – я сейчас.

Вспомнил о консервах, которые благополучно, в отличие от меня, переночевали в сумке.

– Ну ты хомяк, припасы за щекой прячешь?

– Просто забыл. Ну давай, за Вовчика, пусть земля будет ему пухом! – опрокинул рюмку и, поддев крекером шпротину, закусил.

– Какой он тебе Вовчик, я про деда своего говорю. Мать перед отъездом фотографию мне его показала, расплакалась, – говорила, что очень добрый был, но со странностями. В завещании написал, чтобы в гроб положили его саквояж с тряпичными елочными игрушками и непременно шляпу тоже. Зачем ему шляпа там, ты не знаешь?

Марина выпила и разрыдалась. Я ее не трогал, ей нужно было выплакаться.

– Представлешь, последних четыре года в дурке провел, там и отошел в мир иной.

– А как бабушку звали?

– Сима Львовна Розаль. Зачем тебе эти подробности?

– Давай ее помянем.

– В следующий раз как-нибудь, она алкоголь на дух не переносила. Андрюша, к тебе просьба, купи что-нибудь съестного. Как выйдешь, иди направо, через квартал магазин, окрашенный в синий цвет, работает круглосуточно; сгоняй, пока сериальщицы не проснулись.

Она принесла ключи от квартиры и всучила в руки скалку.

– А это зачем? От местной братвы отбиваться?

– Дурак, ты дверь в подъезде подопрешь, сейчас около пяти, а потому еще никто не будет шмыгать.

– Так ты мне код скажи, я наберу и открою.

– Андрюша, у нас код трезвонит так, что слышно до пятого этажа. Ты хочешь потревожить Полину Сергеевну, которая спит с трехлитровой банкой, привязанной к уху? Тебе оно надо? Проснется и откроет свой допросник. Давай, иди уже, а я – спать, а когда проснусь, то поговорим; если вариант со скалкой провалится, то телефон рядом со мной.

Маринчик пошлепала в спальню.

Я оделся, вышел из подъезда, проделал манипуляцию со скалкой. Съежившись от утренней прохлады, побрел за добычей пищи. Доплелся до магазина, дернул за ручку. Стеклянная дверь была заперта. Послышалось какое-то движение. Через дверное стекло на меня смотрел сонный охранник. Замок щелкнул, и меня впустили. За прилавком стояла женщина лет 50-ти, громко зевала, не прикрывая рот ладонью.

Я поздоровался: «Доброе утро!».

Женщина продолжала зевать и мое приветствие проигнорировала. Я взял три пачки пельменей, упаковку сосисок, батон хлеба, две бутылки кефира, два лотка яиц, сливочное масло, сыр, колбасу и еще всякой всячины набросал в корзину.