свою машину и подвел ее к грузовому трапу «Кантерры» задним ходом. Дежурившая в отсеке охрана Линна на всякий случай расчехлила свои винтовки и направила их на грузовик:
– Не стоит. – Сказал я, подняв руку. – Там тело старшины Локуса, запакованное в цинковый гроб. Лучше помогите ему перегрузить гроб.
– Ты и поможешь. – Надменно произнес Линн. – Зря что ли тут стоишь?
– Хорошо. – Ответил я, открыв створки задней секции контейнера. Там лежал гроб и несколько паллетов с колбами с прахом.
– Открой гроб. – Приказал адмирал. – Только без глупостей.
Рядом с грузом я нашел чемодан с инструментами. Открыв его, я нашел там фомку и молоток. Я вскрыл гроб, после чего отошел в сторону, так чтобы Линн смог убедиться в том, что гроб не пуст. Там лежал глубоко замороженный труп торуса. По документам лепрозория он проходил, как образец 154, в его персональной карте значилось имя Кант и фамилия Локус.
Адмирал рискнул и перешел в контейнер, после чего присел на колено возле гроба и что-то прошептал. Затем он встал, накрыл гроб крышкой и, взявшись за него с одной стороны, дал мне знак, чтобы я помог ему. Я взялся за ручку для переноски со своей стороны, после чего мы перенесли гроб на корабль. Когда мы проносили его мимо охраны, торусы синхронно повесили винтовки себе на плечо и присели на колено, склонив головы. Видимо, так они почтили память своего товарища.
Мы установили гроб в центр грузового отсека, после чего приступили к разгрузке паллетов с прахом. Тут Линн решил попросить помощи у своей охраны. В сорок рук мы разгрузили фуру меньше, чем за минуту. Затем еще одну и еще одну. Когда дело было сделано, я отпустил машины, а Линн сказал:
– Это не все. Один из эвакуированных сказал, что двое остались у вас.
– Да. – Ответил я. – Когда доктор Ли попросил их выйти из камеры, они отказались.
– Я могу поговорить с ними? – Спросил он.
– Конечно. – Ответил я, после чего связался с доктором Ли при помощи голографического коммуникационного устройства в своих часах. Когда я увидел голограмму доктора, то спросил у медика. – Доктор Ли, можете организовать нам связь с образцами 147 и 139?
– Конечно. Переключаю на их камеры.
Когда Линн увидел изображение своих соотечественников, то стал говорить с ними на языке торусов. Они отвечали ему с неохотой. Общий смысл их ответов заключался в том, что они не хотели возвращаться. Даже несмотря на то, что мы с ними сделали, они были благодарны нам за хорошее обращение и возможность вернуться домой:
– Что Вы с ними сделали, Макс? – Взревел адмирал. – Промыли им мозги?
– Нет. – Ответил я.
– А я вижу, что промыли. Мы же договаривались, что я заберу всех. Какого черта? – Он схватил меня за шиворот и приложил к стене грузового отсека. – Какого черта твои люди делают? Пусть их привезут сюда, сейчас же.
Внезапно торус обернулся и увидел, как в него из снайперских винтовок целилось несколько оперативников. Лучи от лазерных целеуказателей их оружия сходились на переносице Линна. Я насчитал 15 стрелков:
– Довольно, Линн. – Сказал я. – Ты получил всех, кто хотел вернуться.
– Нет! – Прорычал он, вдавив меня в стену сильнее. – Я забираю всех. Таков был уговор.
– Это не тебе решать. – Ответил я, внезапно осмелев. В отличие от него, я был у себя дома, у меня в активе была добрая тысяча агентов с крупным калибром, достаточным, чтобы разнести его корабль к чертовой матери. Мы оба этого не хотели, но, казалось, еще чуть-чуть, и начнется потасовка.
Постепенно к кораблю стали стягиваться оперативники на джипах и броневиках с полуавтоматическими пушками:
– Хочешь помериться силами, человек?! – Спросил торус.
– Я хочу, чтобы Вы покинули пределы планеты Земля, адмирал. У Вас есть пять минут, чтобы отпустить меня и выполнить мою просьбу. В противном случае, мы применим базовый протокол противодействия. Решать Вам.
Он отпустил меня и сказал:
– Я доложу об этом Тойе.
– К слову о Тойе – я дал ему возможность все исправить у себя на Родине, дал ему трон, а он присылает Вас говорить со мной от своего имени. Передайте ему, что это неуважение и впредь я буду общаться только с ним. Вы командуете вооруженными силами, а я отвечаю за коллективную безопасность человечества, и я хочу, чтобы со мной общалось лицо, чей официальный статус эквивалентен моему.
– Ты такой смелый, только когда с тобой все эти люди? – Спросил он.
– Я дрался с Вашими товарищами один на один, Линн. Я знаю, чего Вы стоите, но давайте не будем ворошить прошлое.
Я спокойно спустился по трапу вниз и сел в джип, где меня ждала Марта. Торус активировал какой-то рычаг на стене, после чего его лицо скрылось за створками люка. Затем корабль совершил скачок и исчез с аэродрома, словно он и не приземлялся на ВПП.
Когда на полосе стало тихо, Марта отпустила мне хорошую пощечину:
– Ты понимаешь, чем это могло кончиться?
– Остынь, Марта, я знал, что делал.
– Да ничерта ты не знал, Макс! – Она попробовала снова ударить меня, но я подался вперед и поцеловал ее в губы. Она все еще кипела от злости, однако я не давал ей сказать и слова, постоянно целуя ее и перебирая пальцами ее волосы. Она принадлежала мне. – Ты дурак, Макс.
Я освободился от ее объятий, после чего провернул ключи в замке и, плавно тронувшись, повел джип к ангару:
– За это ты меня и любишь, разве нет?
– Это было глупо. – Она отвернулась от меня.
Постепенно краски того воспоминания померкли, и я снова оказался в темноте. Стука сердца клона тоже не было слышно. Ну и куда мне теперь идти?
СУБЪЕКТ #1345
Пантеон, 18 мая 2521 года
– Ты весьма сообразителен для дешевой подделки человека. – Надменно произнес Наблюдатель, подавшись вперед, чтобы лучше видеть меня. Как я понял, один его глаз был полностью слеп (зрительные органы этих существ представляли собой строенные узкие глазные яблоки, каждое из которых могло вращаться по собственной орбите, обеспечивая пришельцам максимальный обзор), другой же был парализован, что заставляло гуманоида часто поворачивать голову в мою сторону. – Однако, ты очень слаб.
– Почему я все еще жив? – Спросил я.
– Потому что твое тело мне не нужно.
– Почему?! – Удивился я.
– Оно больно, также, как и мое. Штайнер, Марта и Александр хорошо подстраховались на этот случай. Твой генетический код искажен так, чтобы твое потомство будет склонно к онкологическим и психосоматическим расстройствам, а твоя иммунная система серьезно ослаблена.
