Все более острой становилась нехватка у нас пехоты, все более нестойкими оказывались венгерские войска. А между тем противник начал артиллерийский обстрел южной части Будапешта, и особенно предместья Ракошпалота, из крупнокалиберных орудий. В ночь на 13 декабря руководство войсками на плацдарме принял штаб 9-го горно-пехотного корпуса.
Ожесточенные бои развернулись в это время на трех других основных направлениях: в дефиле у Ипольсега, где главным образом с помощью авиации были ликвидированы попытки 9-го гвардейского мехкорпуса прорвать нашу оборону, далее в районе Сечени, где противнику удалось выйти во фланг армейской группе Велера, и в районе Мишкольца, где восемь советских дивизий наступали вдоль обоих берегов реки Шайо в северо-западном направлении. Наши стянутые в кулак войска, несмотря на большие потери, оказывали противнику ожесточенное сопротивление. Однако они не смогли воспрепятствовать вводу противником крупных сил в образовавшуюся в линии нашего фронта широкую брешь.
Похоже было на то, что советским войскам удастся окружить армейскую группу Велера в ее «каменной твердыне» — в горах Матра, ведь левый ее сосед — 1-я танковая армия — находился еще у Кошице. Однако, на наше счастье, русские вновь совершили ошибку, распылив свои силы. Конно-механизированная группа Плиева позволила армейской группе Велера атаковать себя с востока, вместо того чтобы совместно с другими механизированными и танковыми соединениями продолжать наступление через Ипольсег далее на запад. Кроме того, столь крупные наступательные действия противника на многих участках 600-километрового фронта, обороняемого войсками группы армий, потребовали от него несравненно большего расхода в людях и технике. Если бы противник сосредоточил основные силы своих войск на одном направлении, ему, вне всякого сомнения, удалось бы прорвать наш фронт. Но, как и в Большой Венгерской низменности, противник не сумел использовать представившиеся ему возможности. Это был косвенный успех группы армий.
На фронте 2-й танковой армии, между Дравой и озером Балатон, в эти дни также разгорелись ожесточенные бои. В ходе стабилизации нашего фронта 1-я горнопехотная дивизия и 3-я кавалерийская бригада вновь захватили утерянные ранее населенные пункты Гадань, Балатонуйлак и Керештур. Дальнейшие попытки прорыва, предпринятые здесь превосходящими силами пехоты (57-я советская армия), завершились лишь местными вклинениями. Впрочем, они не имели существенного значения и были в дальнейшем ликвидированы. Советским войскам так и не удалось оттеснить 2-ю танковую армию на Драву. Единственной беспокоившей нас здесь проблемой оставалось закрытие бреши шириной 150 км, образовавшейся между группой армий «Ф» и южным крылом группы армий «Юг». Закрыть эту брешь наступлением в направлении на Барч группа армий не смогла. Для этого просто не хватило сил.
Между тем группа армий получила так называемые «директивные указания фюрера» о порядке использования в наступательных действиях вновь прибывших к нам танковых соединений — 3, 6 и 8-й танковых дивизий и трех батальонов танков T-V «Пантера». Гитлер ограничил их использование только двумя участками фронта: между озерами Балатон и Веленце или на северо-восточном участке будапештского плацдарма. Гитлер отдавал предпочтение наступлению между озерами Балатон и Веленце в юго-восточном направлении и настаивал на скорейшем его проведении. Однако плохие дорожные условия и заболоченная местность в этом районе не позволяли танковым войскам осуществить широкий оперативный маневр. 14 декабря командование группы армий обратило внимание ОКХ на это обстоятельство, заявив, «что оно не может взять на себя ответственность за немедленное наступление предоставленными ему танковыми силами в условиях распутицы. Оно считает необходимым дождаться наступления морозов, когда можно будет вести операции, не придерживаясь твердых грунтовых дорог».
Новая операция группы армий под кодовым наименованием «Поздняя жатва» готовилась с таким расчетом, чтобы начать ее незамедлительно, как только позволят условия погоды и будут созданы все предпосылки для успешных действий войск.
Между тем бои на фронте продолжались с неослабевающим упорством. На участке от Дравы до Балатона наши войска сумели отбить все атаки противника. Не менее успешно были отражены и сковывающие атаки противника между Балатоном и Будапештом. На северном участке будапештского плацдарма советские войска также не продвинулись ни на шаг. В дефиле у Ипольсега удалось сорвать концентрический удар противника с севера и юга. В районе Эгера наши войска блокировали три стрелковые дивизии противника, пытавшиеся вырваться из гор. Однако северо-западнее и севернее Мишкольца русские упорно продолжали продвигаться вперед по обе стороны реки Шайо. Это заставило нас занять отсечную позицию восточнее реки Гернад, с тем чтобы высвободить некоторые силы.
14 декабря русские захватили Ипольсег и оттеснили назад переброшенную сюда с острова Сентендере 371-ю пехотную дивизию и подчиненные ей части бригады Дирлевангера и 2-й венгерской танковой дивизии. Русские вступили в горы Бержень, которые оборонялись инженерно-строительными и другими малобоеспособными частями. Этим прорывом русские открыли себе ворота в Верхневенгерскую равнину и тем самым создали условия для ожидавшегося массированного удара 6-й гвардейской танковой армии в западном направлении. Русские развили этот местный успех и прорвались крупными силами танков на север и северо-запад. Обстановка здесь стала критической. 12 сентября кружными дорогами, поездка по которым отнимала много времени, я направился в Паласт, в штаб бригады Дирлевангера, а затем в 24-ю танковую дивизию, куда я приказал прибыть также генералу Велеру и другим фронтовым командирам на совещание.
В штабе Дирлевангера я был поражен необыкновенной картиной. Я нашел командира бригады — личность малосимпатичную, с повадками авантюриста — на командном пункте сидящим за письменным столом с обезьяной на плече. Он не расставался с этой обезьяной со времени войны в Польше.
Никто в штабе не смог достаточно полно доложить мне обстановку, сложившуюся на участке бригады. Когда я установил, что штаб «собирает пожитки», я отдал приказ всем остаться на своих местах. Бригада, как я уже говорил ранее, представляла собой дикий сброд. Одна рота, составленная из «неблагонадежных элементов», уже наполовину перебежала на сторону противника. Когда вечером после совещания в штабе 24-й танковой дивизии я возвращался тем же путем назад и захотел убедиться в исполнении моего приказа, штаба Дирлевангера уже и след простыл. Из-за этого я и мой адъютант обер-лейтенант ван Россум чуть не попали в плен к русским.
Обстановка у Ипольсега принимала угрожающий характер. Если бы противник ввел в наступление в западном направлении сильную ударную группировку, ее успех был бы полностью обеспечен. Путь на Вену через Новы-Замки и Братиславу был тогда совершенно свободен. Весь район между Дунаем и словацкой границей представлял собой вакуум, в котором не было почти ни одного немецкого солдата. 2-му Украинскому фронту ничего не стоило теперь, под прикрытием Дуная, нанести удар в направлении Вены. Если бы Малиновский знал, как мало немецких сил противостояло ему здесь в то время, ему бы недолго пришлось ломать голову над этим решением. Однако такого решения он не принял.
Мы ощущали грозившую нам опасность. Чтобы хоть сколько-нибудь смягчить ее, нам не оставалось ничего другого, как снова пойти по пути импровизаций. Для этого 8-й танковой дивизии была поставлена задача срочно выдвинуться в район вклинения противника у Ипольсега с целью предпринять наступление совместно с оборонявшимися там войсками и вновь захватить этот город, являвшийся ключевым пунктом в горном дефиле, откуда открывались пути для продвижения на север и северо-запад. Одновременно она должна была отрезать прорвавшиеся вперед войска противника от их основных сил и установить связь с правым флангом армейской группы Велера. Главное командование сухопутных войск согласилось с проведением этого мероприятия, хотя 8-я танковая дивизия входила в состав танковой группы, которая должна была осуществлять запланированную операцию «Поздняя жатва». Противник оказал нам услугу, ничего не предприняв у Ипольсега в день переброски 8-й танковой дивизии. Он приводил в порядок свои войска. Зато на участке Сечени он вновь попытался осуществить прорыв на север, вероятно, замышляя обойти армейскую группу Велера с юго-запада. В северной части гор Бюкк также велись ожесточенные бои. Однако ни здесь, ни в районе Сечени советские войска успеха не добились.
Главное командование сухопутных войск в этот день, 17 декабря, приняло решение опять подчинить нашему северному соседу — группе армий «А» 1-ю венгерскую армию в составе 17-го и 5-го армейских корпусов. Благодаря этому положение группы армий «Юг» несколько улучшилось, но зато северное крыло армейской группы Велера оказалось необеспеченным.
