Когда Киан очнулся, дети Наследия уже ушли. Ушла и Либена. Киан заставил себя подняться. Голова кружилась, ноги дрожали. Сколько крови он потерял сегодня? Киан, шатаясь, вышел из дома. Машина детей Наследия темным, громоздким пятном сутулилась на стоянке. Значит, эти монстры где-то здесь, рядом. Возможно, и сейчас они наблюдают. Киан попробовал изучить мысли соседей, узнать их, но потеря крови вместе с силами лишила его и сверхспособностей. Ему нужна была кровь – лучше древнего, но сойдет и человеческая.
Киан вошел в бар. Либена сидела за столом, позволяя клеить себя молодому парню. Киан решил, что не станет ей мешать. Он и сам попытался подцепить себе девушку, чтобы восстановить силы, но без возможности забраться в чужую голову, не имея безупречного внешнего вида, за который цепляется глаз, сделать это было крайне сложно. Да и разучился Киан уже просто так знакомиться – знакомиться, как человек.
– Как ты, старый упрямец? – спросила Либена, садясь за стойку рядом с Кианом. – На кой черт ты сопротивлялся Наследию?
– Я не сопротивлялся. Не хотел сопротивляться, – Киан заказал себе выпить. – Это вышло как-то само… – Он выпил. Водка показалась водой, и Киан попросил бармена повторить. – Удивлен, что твое сознание сдалось так быстро. – В голосе не было упрека, но Либена чувствовала, что сейчас лучше выдержать паузу. – Почему Наследие все еще здесь? – спросил Киан.
– Мы заключили договор.
– Мы? – Киан криво улыбнулся. Губы у него были бледные, сухие.
– Тебе нужна кровь, – тихо сказала Либена.
Киан не ответил, заказал еще водки. Либена смотрела, как он пьет – жадно, нервно, отчаянно, пытаясь забыться, зная, что ни алкоголь, ни наркотики почти не действуют на старых слуг. Либена помнила Киана в старых добрых вампирских барах, которых в последние годы становилось все меньше. Казалось, что она знакома с Кианом уже не один век – высокий, стройный, вычурный в своем строгом костюме и белой рубашке. И еще эта сдержанность! Как же Либену раздражала раньше эта чопорность. Даже как Киан делал заказ. Не сейчас, тогда, в одном из вампирских баров. Женщины и наркотики. Пара женщин. Обязательно похожих. Обязательно с прямыми длинными волосами. И никакого безумия. Казалось, чопорность Киана и была его безумием. Он питался сдержанно, аристократично – никогда не спешил, никогда не напоминал животное. И секс… Секс с купленными женщинами, если повезет, то с близнецами. Киан мог делать это всю ночь. Наркотики и афродизиак для женщин. Кровь для него. И секс для них. Либена никогда не видела, чтобы он был лидером в этих странных альковных играх. Его руки – пальцы тонкие, длинные, кожа бледная, нежная – не опускались обычно ниже женских волос. Он гладил их, пропускал меж пальцев. Идеальные, блестящие, словно шелк, волосы струились, приковывая к себе его взгляд. Идеальными были и укусы, которые он оставлял на шеях женщин. Вернее, одной из женщин, в то время как другая обычно ласкала его.
Как-то раз Либена наблюдала за этим фарсом всю ночь. Почему? Наверное, хотела убедить себя, что все это притворство; разоблачить древнего слугу, доказать, что все они – животные, безумцы… Доказать не удалось. Но и сейчас, обессиленный, голодный, униженный, Киан казался Либене каким-то фальшивым образчиком старого слуги. Неестественным образчиком, созданным для глупых, доверчивых чужаков, ничего не знающих о мире ночи. С таким же успехом можно было показывать полукровку Клодиу, чтобы убеждать людей в глубине и непорочности вендари, которые обречены бороться с голодом и своей природой, и борьба эта достойна сожаления и понимания… Ложь. Вендари никогда не были такими, как Клодиу. Они не боролись с голодом, и не было в них глубины – только пустота, вечность, вселенский холод галактики. Так же и древние слуги. Не были они такими, как хотел казаться Киан. Волк всегда остается волком – диким, голодным, с грязной, свалявшейся шерстью. Волк крадется по холодному ночному лесу, и дома людей для него – это обещание пищи, а не крова и дружбы.
– Иди в номер, я постараюсь привести кого-нибудь, чтобы накормить тебя, – сказала Либена, не глядя Киану в глаза, чтобы он не счел это вызовом.
– А как же Наследие? Они ведь наблюдают за нами.
– А мы не будем никого убивать. Приведем тебя в порядок и отпустим. К тому же Наследие заботят лишь древние.
– И дети древних.
– Только не говори, что переживаешь за Ясмин.
– Почему я должен переживать за нее?
– Не знаю. А почему ты не позволил Наследию забраться тебе в голову? – Не дожидаясь ответа, Либена ушла.
Киан не обернулся, не проводил ее взглядом.
– Старый голодный сноб! – проворчала Либена.
Она не видела, как Киан покинул бар, – не хотела, чтобы старый слуга заметил ее интерес, в котором Либена боялась признаваться даже самой себе. «Может быть, виной всему, что мы оба лишились своих хозяев? – подумала она. – Кто знает, каково это: жить несколько веков слугой, а затем получить свободу?» Конечно, Либена слышала о древнем по имени Вайорель, который преследовал и уничтожал своих сородичей, сошедших с ума от вечного голода. У них ведь тоже были слуги. И слуги эти получали свободу. Вот только случалось это крайне редко. Да и безумный хозяин, как правило, подбирал себе таких же безумных слуг. Сейчас же, после того как появилось Наследие, древние мерли как мухи. Все больше и больше становилось свободных слуг. И свобода пьянила.
Некоторые слуги поговаривали о том, что было бы неплохо заключить договор с Наследием, пленить пару вендари и использовать их кровь, чтобы жить вечно. Другие пытались снова стать людьми – слабыми, незащищенными, наивными и влюбленными в свои недостатки. Ни первые, ни вторые не добились успеха – Либена, по крайней мере, не знала о таких. Наследие не шло на переговоры, а если слуги начинали настаивать, то их просто уничтожали, как прежде уничтожили хозяев. Да и человеческий мир не спешил открываться и принимать древних слуг. Что касается Либены, то она так и не поняла, что хочет получить от своей свободы. Наверное, именно эта неопределенность и привела ее в этот отель.
Лишившись хозяина, вендари по имени Плеймн, Либена долгое время находилась в какой-то растерянности, ступоре, предпочитая коротать время в вампирском баре, принадлежавшем слуге Клодиу – Раде. Бар был тихим и спокойным, в отличие от других подобных заведений, подчеркивая внутреннее онемение Либены. Раздражали лишь попытки Рады, которую Либена считала другом, жить как обычный человек, неловко разыгрывая непонятную мыльную оперу с молодым альфонсом.
Рада купила ему машину, дом, посвятила в тайну древних слуг и поставила его во главе вампирского бара, выпячивая напоказ свою кривобокую, фальшивую ревность, унижая и издеваясь над каждой юбкой, возле которой крутился ее молодой любовник. Либена пыталась сказать Раде, что все это выглядит глупо, пыталась подчеркнуть абсурд мыльной оперы, показать, позволить увидеть со стороны… Тщетно… Потом на горизонте замаячил Илир, и в вампирском баре стало небезопасно. Так что когда Рада получила послание от Клодиу, где рассказывалось о Ясмин, то бросила все и помчалась к своему хозяину-полукровке. Либена и Киан решили присоединиться к ней. История Ясмин – девушки, носившей первого за долгие тысячелетия ребенка вендари – казалась сказкой, стимулом для слуг и древних объединиться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
