Рада купила ему машину, дом, посвятила в тайну древних слуг и поставила его во главе вампирского бара, выпячивая напоказ свою кривобокую, фальшивую ревность, унижая и издеваясь над каждой юбкой, возле которой крутился ее молодой любовник. Либена пыталась сказать Раде, что все это выглядит глупо, пыталась подчеркнуть абсурд мыльной оперы, показать, позволить увидеть со стороны… Тщетно… Потом на горизонте замаячил Илир, и в вампирском баре стало небезопасно. Так что когда Рада получила послание от Клодиу, где рассказывалось о Ясмин, то бросила все и помчалась к своему хозяину-полукровке. Либена и Киан решили присоединиться к ней. История Ясмин – девушки, носившей первого за долгие тысячелетия ребенка вендари – казалась сказкой, стимулом для слуг и древних объединиться.
Либена не пыталась скрыть свое ироничное отношение к этой истории, но потом, когда узнала Ясмин, ее историю… Мир менялся, менялись люди, менялись правила, и Либена вдруг поняла, что не хочет ничего менять. Плохая или хорошая, но ей нравилась прежняя жизнь, нравился прежний мир с его тайнами и мрачными историями. Сейчас все искрилось и пестрело, слепя глаза. Наследие, дети вендари, сверхлюди… Нет, все это было уже слишком. Поэтому Либена и решила остаться. Не стать обычным человеком, не забиться в нору, превратившись в дикую, голодную крысу, как поступили некоторые старые слуги, а просто избавиться от слепящего блеска перемен. Почему остался Киан, она не знала. «Ну уж не ради меня, это точно, – думала она, пытаясь подцепить в шумном баре девушку для кормежки. – Этот сноб просто не может делать что-то ради других. Черт! Да он накормить-то себя сейчас не может».
В каком-то ехидном желчном припадке Либена попыталась подкатить к нескольким парням, представляя, как заставит Киана питаться мужчиной. «Вот это точно собьет с него спесь», – думала она, но охмурить мужчин не получалось. Они словно чувствовали подвох и притворство, с которым Либена разыгрывала доступность. «Ну и черт с ними», – подумала Либена, пытаясь отыскать взглядом одинокую женщину, потому что компания мешала забираться в сознание и подчинять волю. Да и сложно зачаровать человека, если он совершенно не заинтересован тобой. Сначала нужно заговорить, вызвать симпатию… Больше века Либена оттачивала эти навыки, добывая кровь для своего хозяина, уверяя себя, что ненавидит это. И вот теперь, получив свободу, слуга нашла нового хозяина – Киана, мужчину, самовлюбленного сноба! Либена бросила попытки добыть пищу и покинула бар. Если бы Наследие не наблюдало за ней, то она бы, скорее всего, сбежала. Все равно куда. Все равно с кем.
Либена помнила историю Рады о том, как, оставив Клодиу, она несколько лет провела в Южной Америке. Это было еще до того, как солнце стало врагом для ее тела, до того, как ночь поселилась под кожей. В те годы Рада очистилась, отвыкла от крови вендари, начала стареть. Она вернула себе человечность, а потом, вернувшись к Клодиу, снова стала слугой. «Да, такое возможно только с полукровкой», – подумала Либена.
Она пересекла пыльный двор отеля, уже предвидя самодовольную ухмылку Киана, когда он увидит ее без пищи. «Пошлю его к черту, и дело с концом», – сказала себе Либена, поднялась по деревянным ступеням, открыла дверь и растерянно уставилась на незнакомую девушку с длинными гладкими волосами цвета меди. Полные губы на ее бледном лице казались неестественно чувственными. Зеленые глаза большие, но взгляд одурманен клубившимися в комнате ароматами гашиша и афродизиака.
– Прямо крошечный вампирский бар, – фыркнула Либена, стараясь не обращать внимания на девушку, которая, казалось, и не замечает ее. – Ты что, зачаровал эту дуру? Я думала, у тебя нет сил.
– Я просто предложил ей немного развлечься. – Киан сдержанно улыбнулся.
– Сначала накачал гашишем, а потом предложил, или сначала предложил, а потом накачал?
– Какая разница? – Киан обнял одурманенную девушку за плечи, убрал ее шелковые волосы в сторону, обнажая шею. – Хочешь укусить ее первой? – предложил он Либене.
– Ты хочешь, чтобы мы питались вместе? – растерялась она.
– Ты никогда не делила пищу с другим слугой?
– Нет. А ты?
– Нет.
– Я тебе не верю.
– Почему? Это слишком интимно, чтобы делить пищу с мужчиной-слугой, а женщины-слуги обычно не любят питаться другими женщинами.
– Слуги вообще не любят питаться с другими слугами.
– Думаю, виной всему были наши хозяева. Они ненавидели друг друга, прививая эту ненависть и нам. Но теперь у нас нет хозяев… Да и девушек кусать тебе не впервой…
– Верно, – осторожно согласилась Либена.
Она не была голодна, не была истощена, но момент волновал, обещая нечто новое, прежде неизведанное, неиспытанное. Она забралась в затуманенное наркотиками сознание рыжеволосой девушки и внушила, что бояться нечего. Отчасти это было правдой. В эту ночь Либена не собиралась никого убивать. Возможно, заняться впервые за долгие века сексом с мужчиной, но не убивать. А утром, когда позвонит Саша Вайнер, она предупредит ее о слежке и о Наследии. Не ради Саши Вайнер, не ради Ясмин и ее ребенка, не ради полукровки Клодиу… Нет. Либена сделает это ради себя. Хватит с нее подчинения. Древние, Наследие, сверхлюди… Мир менялся, но Либена не хотела меняться вместе с ним. Ее жизнь – это служба хозяину. Ни больше ни меньше. И если эти времена закончились, то значит, пришло время для новых персонажей, а старые должны отойти в тень… или умереть. В данном случае все будет зависеть от того, какое решение примет Наследие… Какое решение примут два охотника этой молодой поросли – Гектор и Аттиус.
Либена не знала, что они не только наблюдают за ними, но и читают мысли. Особенно ее мысли, потому что Киан каким-то странным образом все еще был закрыт для них. Они знали о Луизиане, знали о болотах Мончак, о микромире для слуг, построенном Моуком Анакони, и знали теперь, что Либена собралась предать их.
– И что будем делать? – спросил Гектор. – Убьем их сейчас или дождемся звонка и попробуем проследить номер?
– После того, как сошел с ума Илир, я вообще не хочу без веских причин забирать жизни, – признался Аттиус.
– Значит, будем ждать звонка, – сказал Гектор, хотя желание забрать жизни старых слуг было достаточно сильным, чтобы затмить страх безумия. Да и не считал Гектор Илира безумцем. Перегнул ли сородич палку? Да. Сошел ли он с ума? Нет. Ведь он не превратился в представителя дикой поросли, а вернулся в Наследие, да еще и привез с собой женщину, которая жила с новой породой сверхлюдей.
Информация о последних держалась в секрете, и Гектор мог только представлять их себе. Представлять врагами – ведь они пили кровь вендари, чтобы продлить свою и без того долгую жизнь. Подтверждал это и приказ Габриэлы, Матери, избавиться от Ясмин – сверхчеловека, находившегося под защитой вендари.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
