втроем, – предложил он. – А сейчас, если ты не против, давай еще поболтаем.
Сердце Клелии чуть не выпрыгнуло из груди.
Они снова присели – на этот раз на диван.
– Послушай, Клелия, – заговорил Аурелио серьезным тоном. – Сегодня я пришел просить твоего отца, чтобы он позволил нам встречаться.
– Ты… Что? – пролепетала Клелия с распахнутыми от удивления глазами. Ее щеки пылали румянцем, и ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы казаться спокойной.
– Я понимаю, сейчас не слишком подходящий момент. Тебе нужно дождаться аннулирования брака, ты работаешь у Адели Фенди и помогаешь Иде… У тебя так много дел, что времени на меня у тебя нет. Но я не могу и дальше скрывать свои чувства.
Клелия затаила дыхание.
– Да, ты все верно поняла. Уже несколько месяцев я стараюсь не мешать тебе строить новую жизнь. Жить, как ты хочешь и с кем ты хочешь. Но я больше не могу молчать. Я тебя люблю и не желаю больше этого скрывать.
Губы Клелии задрожали, а дыхание перехватило от волнения. Она была не в состоянии произнести ни звука.
– Клелия, прости меня за эти слова… Вначале мне нужно было поговорить с твоим отцом. Но, когда я застал тебя здесь одну, в слезах, меня будто прорвало…
– Ты хочешь сказать, что испытываешь что-то ко мне? – спросила она, глядя ему прямо в глаза.
– Нет, я хочу сказать, что люблю тебя…
В глазах у девушки стояли слезы, но это были слезы радости. Ей показалось, что в комнате стало светлее. Впервые в жизни у нее перехватило дух и закружилась голова от счастья.
– Клелия, я могу задать тебе один вопрос? – спросил Аурелио. – Если хочешь, можешь не отвечать, я пойму.
– Спрашивай.
– Ты любила своего мужа?
– Нет, – ответила она, потупив взор.
Аурелио промолчал в ответ, поднял ее подбородок и заглянул в глаза.
– Все это время я порой смотрел на тебя и гадал, взаимны ли мои чувства? Теперь я знаю ответ…
Затем наклонился и страстно поцеловал ее в губы.
Часть третья
Сестры
Настоящая роскошь? Ум.
Карл Лагерфельд
1
Монте-Карло, 13 марта 1983 года
Апартаменты Карла Лагерфельда
– А мне сказали, что приедет съемочная группа! – с досадой в голосе воскликнул Лагерфельд. – Какие же вы все… молодые… – со вздохом добавил он.
Проигнорировав выпад господина Лагерфельда, Ализе Фруассар с улыбкой на устах направилась прямо к нему. Появление модельера положило конец их трехчасовому ожиданию в гостиной великолепного пентхауса. На утренней планерке в редакции Ализе попыталась отвертеться от предстоящего задания. Это интервью могло поставить крест на ее карьере. То, что вместо политики ее перебросили на моду, было форменным свинством. Естественно, мода лучше криминальной хроники, но в любом случае ей нужно время на подготовку. Однако директор канала и слушать ничего не стал. Она способная, она справится. Ализе была вне себя от возмущения. Естественно, на ее месте Лагерфельд ожидал увидеть самого директора. Невысокая, темноволосая, с длинной челкой, падавшей на глаза, Ализе походила скорее на студентку, чем на акулу пера. Впрочем, сдаваться на милость эксцентричного модельера она не собиралась. Особенно после трехчасового ожидания.
«Маленькая съемочная группа» (как выразился Лагерфельд), прибывшая исключительно ради него, состояла из четырех человек: двух техников (звукооператора и осветителя), видеооператора и собственно Ализе. Видимо, такая знаменитость, как Лагердельд, привыкла к другому размаху. Впрочем, модельер, проживший в Монако не один год, не мог рассчитывать, что к нему примчится вся съемочная группа «France 2».
– Господин Лагерфельд, сейчас мы отснимем только вводную часть. А само интервью будет проходить в студии с участием ведущего.
Все еще настороженный, модельер смерил ее недоверчивым взглядом. На нем был черный пиджак с массивными пуговицами-камнями. На затылке тугой хвост и темные очки в пол-лица.
– Вся передача будет посвящена вам, – продолжала Ализе, пытаясь пробить броню недоверия стилиста.
– Мне?! Не мне, милая, а моде!
Ализе прикусила губу, чтобы не сболтнуть лишнего. Лагерфельд был знаменитостью с мировым именем. В течение нескольких дней Ализе штудировала его биографию и даже пересмотрела эпизоды с его участием в полнометражных лентах Энди Уорхола, Франсиса Вебера и Жюли Дельфи. Он создавал гениальные, ни на что не похожие модели. Он просто излучал успех.
Лагерфельд решил вплотную заняться модой после участия в одном из показов Кристиана Диора. В 1952 году он перебрался из родной Германии в Париж, где стал помощником Пьера Бальмена. Вскоре он запустил собственный бренд «Chloe», потом получил должность главного модельера дома моды Фенди, а чуть позже начал сотрудничать и с домом Шанель, став одним из самых влиятельных людей в мире моды. Именно интервью о его сотрудничестве со звездами модной индустрии привело к нему съемочную группу монакского телеканала. Ализе прекрасно понимала, что таких, как Карл Отто Лагерфельд, в мире единицы.
Несколько лет назад он обосновался в Монако, в пентхаусе, обставленном мебелью в стиле «мемфис» Этторе Соттсасса. Ализе изучила интервью, которое Лагерфельд дал молодому редактору Регине Шпильман. Та вместе со своим мужем, фотографом Жаком Шумахером, написала о нем замечательную статью для «Mode und Wohnen». Кайзер Карл, так его теперь величали практически все, имел безупречную репутацию. После интервью Шпильман говорила, что стилист произвел на нее впечатление приятного, незаносчивого человека. Он показался ей настойчивым и любящим свое дело. Каждое утро он вставал в пять утра, зарисовывал модели в тетради, читал книги – в общем, приятно проводил время.
Гостиная, в которой Ализе с коллегами ожидали стилиста, располагалась в самом центре апартаментов. Это была просторная комната с окнами в потолок, выходившими во внутренний дворик. С места, которое оператор и техники выбрали для записи интервью, сквозь высокое окно проглядывала внушительная часть крытой галереи в стиле неоклассицизма. Достойный фон для записи материала.
– Тут хорошо? – спросил модельер, присаживаясь на стул около круглого столика. Оператор кивнул Ализе. Модельер сел не там, где нужно, и кто-то должен был ему об этом сказать. И этим человеком была Ализе. На какой-то миг ей пришла в голову идея проигнорировать знак оператора. Но было уже семь вечера, и ей не терпелось поскорее принять душ и отправиться спать. Ее смена в редакции на следующий день начиналась в полседьмого утра.
– Может быть, снимем интервью стоя? На фоне окна, из которого открывается замечательный вид, – проговорила Ализе, и модельер впервые посмотрел на нее с интересом. Не сказав ни слова, он встал и улыбнулся.
– Вы правы! – воскликнул он. – Так действительно лучше. Задавайте вопросы.
Ализе пробежала глазами записи в блокноте. Она рассчитывала снять все за двадцать минут, впрочем, если Лагерфельд постарается, они управятся и за четверть часа. Пока звукооператор настраивал микрофон, осветитель измерил освещение экспонометром и дал «добро» оператору, разместившему камеру на штативе напротив Лагерфельда. Тот, остановив всю группу, сам заглянул в объектив, чтобы проверить кадр. Ализе метнула на видеооператора гневный взгляд. Она готова была отдать все на свете, лишь бы это интервью поскорее закончилось. Ее
