Эмма и Ги стояли неподалеку, все еще смеясь и не разъединяя рук. Юноша был благодарен своей невесте за ту благодатную легкость, которая словно переливалась в него. Никогда в жизни ему не приходилось так веселиться. А потом случилось чудо - Эмма прильнула к нему, кротко вздохнув, лицо ее оказалось близко-близко, огромные глаза светились совсем рядом, а влажные губы блестели. Он замер, оглушенный стуком ее сердца, бьющегося у самой его груди, погрузившись в тепло ее волнующе легкого тела. Эмма с вызывающей полуулыбкой снизу вверх смотрела на него, и он, не сознавая, что делает, обнял девушку за талию, ощутив ее податливую хрупкость.
Эмма опустила ресницы, лукавые ямочки обозначились на ее щеках. Она мягко разомкнула его руки и вприпрыжку, как ребенок, побежала к гостям.
- Дядюшка Фульк, а теперь пусть твои воины порадуют нас танцем с мечами!
Эмма уже не смотрела на Ги, стоя подле графа. Тот, смеясь, потрепал ее по щеке. Рядом с широкоплечим Фульком и его рослыми вавассорами она казалась особенно хрупкой. С воинами графа она держалась непринужденно, не дичилась их, как прочие деревенские девушки.
Ги все еще оставался на месте, не в силах успокоить бешеный стук сердца. Заметив брошенный в его сторону быстрый взгляд Эммы, он вдруг ощутил себя безмерно счастливым. Она его невеста, она всегда будет рядом с ним! И ему всегда будет так же хорошо, когда она рядом. Он подумал о ее теле, о ее губах, и все его существо наполнилось нетерпеливым желанием. Ох, скорее бы их соединили у алтаря, скорей бы благословение церкви предало их друг другу!
Ги нисколько не занимала пляска с мечами. В отличие от жителей лесной долины, он часто видывал ее на праздниках в Туре. Сейчас же ему хотелось сделать Эмме какой-нибудь подарок, хоть как-то отблагодарить ее за принесенную радость. Он вспомнил бродячего коробейника и недурную женскую головную повязку среди его вещей. Непременно нужно поднести ее Эмме.
Он довольно долго искал немого парня. Казалось, его рослую фигуру нетрудно заметить в толпе, и тем не менее Ги нигде ее не видел. На лугу уже начался воинственный танец с мечами, когда Ги направился в селение. Здесь было тихо, так как даже полуживые старики сползлись поглядеть на диковинный танец благородных воинов. Свирепо залаяла собака, рванувшись на привязи. В пустом хлеву блеяла коза.
“Не мог же он уйти в лес?” - недоумевал юноша.
За селением в сумерках смутно брезжили очертания притихшего аббатства. В этот вечер даже колокол не звонил, ибо упившиеся и поглощенные праздником монахи запамятовали ударить к вечерне.
“Это скверно”, - подумал юноша, на миг остановился, сложил руки и скороговоркой прочитал “Отче наш” и “Верую”.
В густеющем сумраке он различил смутный силуэт у палисада аббатства. Решив, что это может оказаться торговец, Ги стал торопливо подниматься по склону. Но, к его разочарованию, это оказался Меченый. Пересекавший его щеку шрам казался черным в полумраке, глаза прятались в провалах глазниц.
- Что ты здесь делаешь, Эврар?
Мелит не ответил, да и Ги особенно не интересовал ответ.
- Ты случайно не видел, куда девался этот лохматый парень с коробом?
Эврар молча кивнул в сторону открытых ворот аббатства. В широком, поросшем травой дворе никого не было. Гремел хор сверчков. Кельтский крест гигантской черной тенью вырезывался на фоне залитого лунным светом (Ги и не заметил, когда из-за деревьев выплыла эта огромная луна) ночного неба. Юноша на миг замер перед символом веры, перекрестился, затем двинулся в глубь монастыря. Обогнув странноприимный дом, он увидел широкий хозяйственный двор, окруженный частоколом. И там, возле вбитых стоймя заостренных бревен, он различил медленно движущуюся тень коробейника.
“Что ему здесь понадобилось? - шевельнулось в душе Ги смутное беспокойство. И тут же нашелся ответ: - Наверное, хватил лишнего и забрел сам не зная куда”.
- Эй!
Коробейник молниеносно обернулся. Вышедший из тени Ги невольно отпрянул от, казалось, готовой броситься на него фигуры.
- Святый Боже! Что с тобой, малый? Послушай, бродяга, мне понадобился твой товар. Где он? Я хотел бы кое-что купить.
В лунном свете Ги отчетливо видел, как дрогнули и расслабились мускулы на руках торговца, но в лице его все еще оставалось нечто волчье. Или это только казалось в неверном освещении?
Коробейник, наконец, понял, чего от него хотят. Он кивнул головой - на глаза упали слипшиеся волосы - и сделал Ги знак, чтобы тот следовал за ним. Они вышли из аббатства. Эврар попрежнему оставался на месте, проводив их молчаливым взглядом. Ги взглянул в долину - туда, где горели огни. Вокруг костров толпились люди, он заметил светлую фигурку Эммы.
- Шевелись поживее! Что ты за коробейник, если бросил свой товар?
Короб оказался спрятанным в зарослях крапивы под пустующей сегодня сторожевой вышкой монастыря. Торговец молча раскрыл его перед Ги. Света было недостаточно, но Ги все же вскоре обнаружил то, что искал.
- Так сколько же ты хочешь? - вновь спросил он.
Коробейник стоял в задумчивости, поглядывая на юношу. Наконец он тряхнул головой и выбросил один палец. Ги, пока немой не передумал, поспешил вручить ему динарий.
“Если он так будет блюсти свою выгоду, то вскоре разорится. Видимо, он все же пьян и не вполне понимает, чего от него хотят”, - думал юноша, спускаясь по склону.
Когда он приблизился к огням, Эмма сама вышла ему навстречу.
- Ты будешь прыгать со мной через костер? Если мы не разомкнем рук - у нас будет долгая любовь.
У Ги закружилась голова.
- Любовь? Ты меня любишь, Эмма?
Она насмешливо глядела на него, и красноватые отсветы огня играли на ее гладких щеках, огненными искорками отсвечивали в зрачках.
- А ты? - не отвечая, негромко спросила она.
Он кивнул, с трудом проглотив ком в горле.
- Еще вчера я думал, что в моем сердце один лишь Бог. Но сегодня… Сегодня все изменилось.
Ги опустил глаза, взгляд его натолкнулся на стоявшего рядом малыша в рубашонке, едва доходившей до пупка. Тот с самым серьезным видом слушал их, засунув в рот пятерню. Заметив, что на него смотрят, он вытер мокрую руку о волосы и бросился бежать прочь, сверкнув голым задком.
Эмма и Ги засмеялись, глядя ему вслед.
- Смотри, что я тебе принес, - сказал Ги, протягивая ей повязку.
Эмма взяла ее и, откинув голову, встряхнула волосами, отбрасывая их с лица. Приложив повязку ко лбу, она встала вполоборота к юноше.
- Ты ведь поможешь мне?
Его пальцы дрожали, когда он стягивал сзади шнурки широкого ремня. Краем глаза он увидел стоявшего неподалеку Вульфрада. У того было сумрачное, злое лицо, но Ги не обратил на него внимания. Под пальцами он ощущал теплую волну волос девушки и невольно погладил их - такие длинные, густые, гладкие, словно шелк из Византии. Эмма почувствовала его ласку и взглянула на него через плечо. На темном ремне, охватывавшем ее чело, ярко светились металлические цветы, свет костра подчеркивал плавный изгиб щеки.
