приглашает тебя в свой дом, - сказал он.
Эвмар не выказал удивления.
- Пока что отец стоит на ступенях храма, - сказал он и, оглянувшись, подмигнул Аминту.
- Отец быстро вернется в дом по сквозному ходу из храма, пока мы будем обходить его дом по улице, - подражая бесстрастному тону господина, объяснил Плисфен.
- Я поддерживаю совет отца фиаса Бога Высочайшего, - продолжил Аминт, ободрившись взглядом Эвмара. - Я призываю вас подумать... Подумайте, сограждане. - Аминт увидел, что Эвмар уходит с площади вдвоем с Плисфеном, и снова заволновался. - Злоумышленники... варвары... жгут Белую Цитадель, нападают на Город по ночам... Явления следуют одно за другим... Сгорает храм Аполлона Простата... Виновные либо несут наказание незамедлительно, либо скрываются совершенно неузнанными. Что можно увидеть во всех этих явлениях? Легкомысленность ли правителя? Злой ли умысел сильного человека, поставившего себе целью убедить Город в слабости правления?.. Подумайте об этом, сограждане.
Аминт спустился в толпу и обомлел, столкнувшись с испуганным взглядом Невии. Лик ее был бледен, губы дрожали.
- Невия, ты ведь осталась с детьми... Кто с ними? - растерялся Аминт. - Что случилось?
Невия схватила его за руку и потянула из толпы.
- Пойдем, пойдем отсюда скорей, - лихорадочно прошептала она. Уйдя с площади, они спустились по ступеням в устье Алтарной.
- Аминт... - Слезы потекли по щекам Невии - она не плакала в голос, сдерживала себя и оттого едва могла вздохнуть. - Аминт! Ты... делаешь то, что должен делать Эвмар. Теперь убьют не только его, но и тебя... Я... я... не переживу...
Она всхлипнула и разрыдалась.
- Невия! - Аминт растерялся и невольно оглянулся назад.
"Он погубит всех, кому заморочил голову", - подумал о Прорицателе старый жрец, встретившись со взглядом младшего сына пресбевта.
Площадь стала пустеть, и старый жрец, удалившись в глубину храма, прошел по потайным ходам в покои своего дома. Его путь занял всего полтора десятка шагов.
Когда он остановился у резного яшмового столика, Эвмар-Прорицатель уже был у дверей. Только этого гостя, который никогда не терялся в дверях и умел принимать на краю взора ложные образы, старый жрец встречал лицом к лицу.
"Вот еще один... посланный", - с досадой подумал он.
"Старик снова затевает дележ", - подумал Эвмар, увидев на столе блюда и вино.
- Привет отцу фиаса Бога Высочайшего, - сказал он.
- Привет тебе, сын Бисальта, - кивнул старый жрец. - Сядем, - добавил он, вежливо, обеими руками, указав гостю на кресло у стола.
- Роли хозяина и гостя станем исполнять по добрым эллинским законам, - сказал он за столом. - Вот фрукты, вот вино. Я слышал, ты предпочитаешь фалерно. Надеюсь, ты достаточно зорок, чтобы подозревать в вине яд.
- Благодарю, отец фиаса, - коротко улыбнувшись, ответил Эвмар. - Подозрения не будет. Я вижу чистоту вина.
Он поднял со стола бокал. Жрец внимательно следил за движением его руки и дождался первого глотка.
- Выходка сына пресбевта - плод твоего воспитания, - не выразив голосом никакого чувства, произнес он.
- Сын пресбевта учится видеть правду. Разве достоин он упрека?
- Он - нет. - Жрец помолчал, и на лице его появилась тень неприятной заботы. - Достоин упрека ты. Ты втягиваешь слабую душу в опасные затеи.
- Душа Аминта не слаба. Ты ошибаешься, отец фиаса, как ошибался и я еще месяц тому назад... Да, у меня с Аминтом единые цели. Но его жизнь дороже моей. Учти это, жрец. И после моей смерти останутся силы, равные Тифонуи в любой миг готовые отомстить за него.
- Заклинания чужих демонов и сарматы Фарзеса, - усмехнулся старый жрец.
- Твоя осведомленность, отец, тоже имеет свои пределы. - Эвмар еще раз пригубил вино и отставил бокал в сторону. - Раз хозяин не угощается, то и гостю не положено.
- Я пригласил тебя, сын Бисальта, не для того, чтобы запугивать и выслушивать от тебя ответные угрозы. Их мы уже исчерпали, и вряд ли кто-нибудь из нас измыслит нечто новое. Мы и так доставляем друг другу слишком много хлопот. Слишком много. И это слишком неразумно для двух ученых людей. Ты упомянул о целях... Цели - вот что должны мы сравнить: в них кроется согласие. Я прошу тебя, сын Бисальта, вывести духа вражды за порог и чистым рассудком своим внять словам человека, который шесть десятилетий только и делал, что задабривал мойр, витавших над Городом.
"Старик начал, словно перед толпой на торге", - усмехнулся про себя Эвмар.
Жрец заметил иронию в его глазах.
- Ты - раб самомнения, - сказал он, словно бы с жалостью к Эвмару, - Ты учишь правде других, но сам не замечаешь простых истин, - выдержав паузу, продолжил он. - Обычный порок всяких учителей и философов: они подобны рыбам - плавают в воде, не замечая моря... В Городе есть только один человек, связанный с тобой единой целью, - я, жрец Высочайшего... Ты хочешь спасти Танаис, и я хочу его спасти. Тебе нужен весь Город, и мне он нужен весь. Только я один знаю, ради чего ты пренебрег покоем и доброй славой слуги Асклепия... Власть духа - вот к чему ты стремишься. Каждый луч солнца, падающий на стены Города, будет пойман твоей душой. Сами стены Города станут твоей кожей, башни - костями, ворота - глазами и ушами. Твои руки превратятся в корабли, отходящие от причала, а желудок обернется торгом. И тогда не станут страшны тебе сети мойр и сам Аид. Будет достаточно одного, последнего заговора.
- Я удивлен, отец фиаса. Твой взгляд на вещи узок. Да, власть духа, но - власть эллинского духа. Какой прок душе копить земные камни и золото? Тебе ли не понимать этого? Неужели за шесть десятилетий ты не увидел, что осталось нам спасать, что призваны мы сберечь в этом мире?
- Эллинский дух... Пусть будет так. Красивое оправдание тайных помыслов души. По молодости смотришь только вперед, но под старость гений заставит оглянуться. Тогда увидишь зеркало правды, той самой, которую ты так нарочито любишь. Тогда увидишь истинный источник своих желаний. Правда в том, что младенец тянется взять себе... Эллинский дух... Ты, великий маг, способен ли ты удержать навечно дым над погасшим костром? Им не разведешь нового огня. Труды твои окажутся бесплодны.
- Плоды же твоих трудов, отец фиаса, созревают с быстротой хлебной плесени.
- Ты всегда спешишь
