Да! Платон любил их, впрочем, как и многое другое! Он вообще ко всем людям, их словам, делам и поступкам всегда относился с теоретическим пониманием; ко всему в жизни происходящему относился сугубо практически, с аналитически философским спокойствием; в общем, всегда был добрым и любвеобильным человеком.
Даже по отношению к своей сестре – лицемерной богомолке Анастасии он был терпим.
В телефонном разговоре она как-то удивила Платона. На вопрос своей знакомой, не скучно ли Насте жить одной в двухкомнатной квартире, та с достоинством ответила:
– «Ну, что ты?! Мне одной хорошо, причём всегда! Никто не мешает, никто с тобой не спорит, не расстраивает тебя! Да ведь и духовно богатому человеку никогда не бывает скучно с самим собой!».
– «Да уж! Вариться в собственном соку тебе лучше – всегда можно спокойно поговорить с умным человеком!» – в ответ тогда съязвил Платон.
А ведь и мне частенько тоже приходиться вариться в собственном соку! – не без самоиронии подумал Платон – Вон, когда сочиняешь и пишешь, то практически не с кем и посоветоваться-то!
И он снова сел за очередную свою «нетленку», на это раз про текущий ноябрь:
Смахнув листву с деревьев, осень,Когда всю силу набрала,Местами снегом сделав проседь,С собой к зиме нас позвала.
Мы ж не торопимся к заносам.И не торопится она.Пока зиму оставив с носом,Вершит осенние дела.
Средь дымку – Солнца лишь каёмка.И в инее с утра трава.На крышах – белая позёмка.На лужах днём не видно льда.
Течёт ноябрьская осень.Текут, как дни, мои года.Уж седина сменила проседь.Готовиться к зиме пора.
Любую я люблю погоду!Люблю я все свои года!На мельницу не лью я водуСудьбы-злодейки никогда.
А подчиняюсь только зову.Да! Зову сердца своего!Вершу судьбы своей основу –Основу кредо моего.
И в ноябре работать можно.И даже в зимнем декабре.Спокойно, только осторожно,На радость людям и себе!
А планы…. Это грандиозно!Успеть бы сделать все дела!?И делать их совсем не поздно!А, как их сделаю, тогда…
Творческой, да и не только, плодовитости Платона можно было позавидовать, его энергичности тоже.
И совсем понятно, что одно органически дополняло другое.
Энергия давала возможность для творчества и созидания нового, а это, им созданное новое, в свою очередь вселяло в него новый заряд сил и эмоций, наполняло положительной энергией, продолжая это квази круговое движение по спирали вверх.
И автору, конечно, было интересно, насколько его хватит, на какой объём рассчитан его творческий потенциал, в конце концов, сколько ему ещё суждено прожить?
И выполняя волю своего древнего прародителя – УЧИТЕЛЯ – он продолжал постоянно работать, часто творить, и иногда учить.
И это у него часто получалось.
Хотя Платон никогда не читал Надежде курс лекций по правилам культурного поведения и общения, и даже не выказывал ей своих претензий по поводу различных проявлений хамства и нарушений этикета с её стороны, а также несоблюдения ею правил русского языка, – он стал замечать, что Надежда постепенно стала в чём-то исправляться. А то даже и прогрессировать в этом.
Она, например, перестала огрызаться на сотрудников: – «Ты, что, дурак?!».
По-видимому, произошли и другие, сразу незаметные в её поведении, изменения.
Произошли они и в поведении Ивана Гавриловича Гудина по отношению к Платону Петровичу Кочету.
Со своими шуточками он стал теперь опять частенько апеллировать непосредственно к Платону Петровичу, с удовольствием выслушивая и его комментарии.
А иной раз, услышав очередную шутку коллеги, он сразу принимался творчески, но иногда неуклюже, допуская литературные ляпы, развивать её.
В такие моменты Платон вполголоса ненавязчиво поправлял коллегу. Но иногда нарочно оставлял квази интеллигента на всеобщее посмешище.
Как всегда, во время очередной перегрузки большого количества коробок с льняным маслом с чкаловской машины на минскую, без умолку громко, как сорока, трещавший Иван Гаврилович, на этот раз споткнулся о валявшуюся в кузове картонку, и, чуть не выронив коробку, от усердия издал специфический звук.
– «В здоровом теле – здоровый… пук!» – тут же нашёлся он.
– «Во всём виноваты неровные дороги!» – предусмотрительно поддержал старика Платон.
Благодарно посмотрев на того, Гудин сразу нашёлся, тут же заметив про плохие дороги, периодически подвозившему груз на своей машине, Алексею Ляпунову:
– «Лёш! Ты теперь смотри коробки осторожней вози на своей машине! Там ведь кругом «выебоены»!».
Не поняв причину усилившегося смеха окружающих, Иван Гаврилович продолжал шутить, как ни в чём не бывало.
Со временем, перейдя на тему их начальницы, он заметил Ляпунову, что надо бы у неё взять денег на «Маршрутку». Но это предложение хапуги не нашло поддержки у правильного Алексея.
– «Не забывай! Курочка клюёт по зёрнышку!» – объяснил старый свою мудрость молодому.
– «А наш петушок клюёт по два!» – ему же уточнил почти на ухо, проходивший мимо Платон.
После обеда, частично делясь происшедшим при перегрузке с Надеждой, он вдруг услышал от неё неожиданное:
– «У Ивана Гавриловича есть ораторские способности!».
– «Возможно?! Но только если они от слова орать!» – уточнил находчивый Платон.
– «Ему бы на телевидении выступать!» – не успела среагировать на слова коллеги Надежда.
– «В сериалах в роли пахана?!» – и тут сориентировался Платон.
А по телевидению россиян по-прежнему пичкали уголовными сериалами. А принцип был прост – чем больше трупов, тем выше рейтинг!
Тем оно исподволь приучало зрителей к мысли, что убийство человека – это так просто! Оно примерно аналогично трамвайному хамству!
Такое, или подобное хамство Платон не раз наблюдал и непосредственно с телеэкранов.
Так посмотрев по телевизору передачу «Реальная политика» с Никитой Михалковым, в которой тот посадил в лужу беспардонно навязчивого журналиста Андрея Колесникова, но уважительно ответил на все вопросы ведущей Тины Канделаки, Платон придумал свой сценарий.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
