Читаем без скачивания Происхождение видов - Бодхи

- Если вы хотите разобраться, то послушайте. Обсуждать вы все это сможете потом на TR-каналах сколько угодно, давайте не забывать, что идет конференция конкретных историков, не заставляйте меня попросту отключить интершум. Мы ведь и без зрителей можем работать… Итак – они остались. Тарден решил этот факт… ну, скажем так, не афишировать.

- Это для меня неожиданность, - заговорил Чок. – Стив, твоя группа занимается вопросами безопасности. БЕЗОПАСНОСТИ. Если ты фактически покрываешь такие выходки, то чего ждать от других? Давай откроем карты и будем предельно искренни. Я считаю это недопустимым. – Чок говорил рублеными фразами, подчеркивая свои слова резкими движениями ладони.

- А о каких выходках ты говоришь? – Тарден не собирался сдавать свои позиции без боя. – Джей, ты, кажется, не понимаешь. Мы говорим о мирах в так называемой «янтарной полосе». Мы там все вдоль и поперек изъездили. Мы энциклопедии написали, карты нарисовали, группы практикующих кое где ведем, и по завершении очередной миссии возвращаемся обратно. При этом нет никаких указаний на то, что есть предельно допустимые сроки пребывания. Пусть меня волкода… ну, то есть пусть меня контролеры поправят, если я не прав. – Он обернулся, поискал кого-то взглядом. – Инга, я прав?

Ингой оказалась девочка, которую Тора даже и не приметила сначала. Она довольно незаметно примостилась у кого-то на коленках, и сейчас просто кивнула Стиву в ответ. Лет семь-восемь. Короткие шортики почти не прикрывают круглую попку, чуть припухшие ляжки вызывали очень сильное эротическое влечение, хочется вылизать ее от кончиков лапок до мордочки. Глаза ее были плохо видны Торе с этого места, и она решила попозже непременно рассмотреть это существо поближе. Можно было, конечно, переместить ее голографический образ поближе, ведь интерактивные голограммы позволяли полностью имитировать непосредственное физическое присутствие, но Тора сейчас не хотела отвлекаться. Называть такого пупса «волкодавом»… Тора рассмеялась.

- Спрашивается – что такого в том, что они решили остаться? Насколько я помню, когда первых людей отправляли в космос, тоже считали, что…

- Да что космос, - перебила его Риана, - когда запускали первый паровоз, который должен был мчать пассажиров с умопомрачителной скоростью аж в сорок километров в час, то думали, что человек не выдержит такой скорости, задохнется.

- Наш паровоз тоже не бог весть какой умопомрачительный, - Томас, казалось, обрадовался поддержке. Видимо, все же его позиция не казалась ему самому такой уж прочной. – Мы постоянно поддерживаем контакт, наблюдаем их. Да, физически они перемещены, но в любой момент могут вернуться обратно, так как мы не замечаем в их состоянии ничего нового, ничего такого, что могло бы таить в себе опасность!

Ясность, возникшая в этот момент у Торы, просто таки требовала встрять в разговор, но только она было собралась открыть рот, как неловкость обрушилась на нее лавиной. Она впервые была полноправным участником конференции. Она только что стала членом их большой команды, многих из которых она еще вовсе не знала, о некоторых лишь слышала рассказы и легенды, и то, что она слышала, зачастую вызывало у нее преданность, самоотдачу, восхищение, усиливало ее стремление во что бы то ни стало пробиться, стать дайвером, работать на переднем крае современной науки. В каком-то смысле, Тора сейчас жила в своей мечте, и совсем не чувствовала себя на равных с ее героями. Но вот так, чтобы застыть от неловкости… этого она от себя не ожидала. Что-то необходимо делать, так нельзя, если вот так просрать ситуацию, смириться, то это - поражение, причем окончательное. Неужели вот так – в один миг, все закончится? Да и разговор уже ушел в сторону, сейчас как-то особенно неуместно встревать… Это конец… Тора медленно встала, она почти ничего не видела перед собой – какие-то красные пятна, распадающиеся звуки. Никогда еще она не была вынуждена прилагать столько сил – физических сил!, чтобы встать. Секунды растянулись неимоверно. Заставила. Теперь – открыть рот. На меня все смотрят. Все. Что я такое по сравнению с ними? С коммандос, которые выше ее неизмеримо, которые совершают такие подвиги путешествия в восприятиях, о которых она и мечтать пока не может. И как ей – такому ничтожному таракану, сказать то, что она должна сказать? Надо открыть рот. Как в дурном сне, как в бреду. Когда в детстве она тяжело заболела, температура поднялась до сорока одного градуса, состояние было такое же – бред, распадающиеся образы, полное отсутствие контроля над телом. Вот почему она не пошла дальше зеленого уровня – вот она, гниль.

- Я хочу сказать… я сама себя не слышу… Томас Хельдстрём… туман перед глазами… ты проявляешь неискренность… сейчас я потеряю сознание?.. ты замалчиваешь… ты неискренен. Ты… должен понимать, значит, ты понимаешь… все смотрят на меня – все дайверы, все волкодавы и прогрессоры, все тысячи ученых… что если мы не замечаем никаких изменений, то это не означает, что их нет… господи, мои институтские тоже на меня сейчас смотрят… и если бы ты был тупой… что я такое несу?!!... и сам верил бы в том, что ты говоришь, то не стал бы так радоваться поддержке про паровозы… а что я несу… я несу правду… а ты радуешься, испытываешь облегчение… почему я должна стесняться искренности и ясности??... вот ты большой, известный специалист, у меня поджилки трясутся говорить тебе все это… что я несу?... а не сказать не могу – вместо того, чтобы радоваться, ты мог бы проявить искренность и самостоятельно рассказать нам всем – какие ты видишь опасности этого эксперимента, ведь кто еще в этом разбирается лучше тебя?! – перед глазами как-то прояснилось, небо на землю не упало, в фокус попало лицо Менгеса, он показывает большой палец и смеется. Надо мной??

- Да в общем есть кому разбираться не хуже его, Тора, - голос Менгеса был уверенный, поддерживающий, и страх вдруг исчез. – Опасность, конечно, есть, иначе бы заводили бы мы тут эту тему… ты права – это неискренность - пытаться зажевать тему.

- Согласен. – Это Томас. Он согласен! – Опасность есть. Мы в самом деле не знаем, с какой стороны ожидать подвоха. Человек – не стиральная машина и даже не суперкомпьютер. Человек – тайна, в которую мы только начинаем проникать. И просто нет способа быть уверенным в том, что длительное перемещение не приводит к каким-то катастрофическим последствиям.

- У нас уже есть опыт… - это произнесла незнакомая Торе девушка. Очень уверенная в себе, очень сильная… от нее прямо таки истекает сила. Движения очень скупые. Глядя на ее повадки, Торе вдруг стало ясно, что она владеет собой в такой степени, что может, наверное, застыть без движения на неделю. И еще ей стало ясно – как много она сама совершает паразитических, мелких, совершенно бессмысленных движений всеми частями тела – не тех движений, которые доставляют удовольствие, а тех, что обслуживают мелкие негативные эмоции. Захотелось стать такой же – лаконичной в движениях, захотелось начать охоту – выслеживать и устранять эти… даже не движения, а скорее ужимки.

– У нас уже есть потери, - продолжала девушка. - И мы тоже были уверены, что контролируем ситуацию.

- Это кто? – Тора подползла к Тиссе.

- Фосса, лидер третьей группы.

- Фосса… ведь это зверек такой есть, юркий, сильный… значит, она – коммандос?

- Конечно.

- Я пока не слышала – чем ее группа…

- Погоди, - Тисса положила лапу на плечо Торе, - давай потом…

Между тем разговор перешел в другую плоскость, которая, казалось, была довольно далека от компетенции конкретных историков. Говорил какой-то специалист, явно не из дайверов, институтский. Ему возражала, как ни странно, та же Фосса.

- Прежде чем продолжать опасные для жизни эксперименты, я считаю необходимым тщательным образом все исследовать. – Специалист выглядел не слишком уверенно, но и застенчивым его не назовешь.

- А как же это исследовать, кроме как проверяя на своей шкуре? Предложите что-нибудь конкретное, и если в этом будет хоть доля здравого смысла, желания Трикса и остальных могут измениться. Мы ведь не физики, мы – дайверы. Мы – сами и субъекты, и объекты наших исследований.

- Но есть ведь какие-то наработанные…

- Есть. – Фосса перебивала собеседника сразу же, как только смысл его вопроса или аргумента становился ей ясен. Типичные повадки коммандос – Тора знала, что у них активно применяются разнообразные способы делать речь более компактной, емкой: например когда говорящий считает, что слушатели без труда сами вычислят завершение фразы, то он просто говорит «джяру» и на этом фразу заканчивает. Интересно – какой у нее уровень…

- У нас есть наработанные приемы косвенной оценки опасности ситуации. – Продолжала Фосса. - Но ты отдаешь себе отчет в том – как именно они были наработаны? Что появилось прежде – наработанные критерии или погружения на свой страх и риск? Как бы мы могли их наработать, если бы не делали шаг в неизвестное? Это же очевидно. – Фосса замолчала на несколько секунд и продолжила. – Вопреки установившимся представлениям, наши потери – не следствие необдуманных безголовых бросков «на ура». Просто пока мы не знаем – на что еще мы можем опираться, кроме как на радостные желания, вектор озаренных восприятий, трезвый расчет известных нам факторов. Я думаю, это всем известно, но повторю – сначала мы различаем – какое есть радостное желание, к чему возникает яркое предвкушение. Затем, когда приоритет радостных желаний установлен, мы проводим, во-первых, тщательный анализ предполагаемых действий и предполагаемых результатов. Во-вторых мы осуществляем ОзВ-локацию, то есть наблюдаем – какие ОзВ, какой интенсивности, пронзительности, глубины резонируют с предполагаемым экспериментом. Проводим анализ ОзВ-локации, после чего снова возвращаемся к вопросу – «и что же теперь я хочу?», «к чему я испытываю яркое предвкушение?». А после этого – если желание определенное, сопровождается предвкушением не слабее пяти, то мы – действуем. Такая последовательность действий зарекомендовала себя как самая эффективная из известных нам. Найди более эффективную, и мы непременно ей воспользуемся.