Читаем без скачивания Происхождение видов - Бодхи

- Но ведь есть, уже есть более эффективная система!

- ?

- Валентная связь с патиной. Ведь это дает больше уверенности, если желание образует эту связь, если становится кристаллом или хотя бы когтем.

- Ну…, - в процессе разговора Фосса ни разу не улыбнулась, даже тень улыбки не коснулась ее лица, в то же время и мрачной ее нельзя было назвать – именно сила, необычная светлая сила наполняла ее слова, жесты, выражение лица. – Это нельзя назвать более эффективной системой, поскольку она по сути и не отличается от той, о которой я говорю. Естественно, что мы используем патину – нет такого коммандос, который бы не имел развитую сеть «циклонов» - мощных, устойчивых радостных желаний.

- Хорошо, почему тогда не использовать ее всем?

- Ее используют все, кто может. Не каждый может, просто по той причине, что далеко не каждый дайвер имеет достаточный опыт экстатических озаренных восприятий, чтобы образовалась патина.

- Ну тогда… давайте тогда, например, запретим…

- Я ждала этого, - казалось, интонация Фоссы, ее безупречное энергичное спокойствие не оставило бы ее, даже если бы земля разверзлась под ногами. – «Запретить», прекрасное решение. И уж конечно, из самых добрых намерений, как обычно. Но мы уже все это прошли. Сто лет назад. Я понимаю, что сто лет – недостаточный срок, чтобы вандализм выветрился окончательно. Мы все носим в себе частички прошлого, я тоже. Но я работаю над этим, и тебе советую. Что касается меня, я не хочу возвращаться в «прекрасное прошлое». Я тоже историк, как и ты, я прекрасно знаю – к чему приводит «запретить». Назапрещались. Запрещали детям заниматься сексом, не ходить в школу, не слушаться взрослых и «капризничать». Итог – минус несколько миллиардов угнетателей и столько же угнетенных. Еще раньше – запрещали думать. Нет, я не про мрачное средневековье, я про просвещенный двадцать первый век. Не помните? Сначала – просто в качестве исключения, запретили смотреть детскую «порнографию». Про то, что любой человек, если он не болен психически, не импотент, если у него есть хотя бы зачатки сексуальности и эротизма, неизбежно испытывает сексуальное и эротическое влечение к малолеткам с их удивительно красивыми, нежными и страстными тельцами – про это думать никто не хотел, была разнарядка – заставить всех и каждого возненавидеть в самом себе и в своем соседе влечение к детям. Про то, что нельзя быть чуть-чуть беременным, и что подавление сексуальности невозможно по кускам, что она умирает вся целиком, - про это тоже думать никто не хотел. Помните репортажи тех лет? Выявлена сеть педофилов – на каком-то там сайте обнаружена детская порнография, и ретивый сисадмин планомерно записывает адреса всех, кто пытается зайти на этот ресурс. Выявлено несколько тысяч за первые же сутки в разных странах, самые разные люди, от дворника до министров, ученых и полицейских. И все читают эту чушь, и ни у кого даже искры ясности не проявляется – «это же не преступная сеть, это просто люди, самые обычные люди, просто есть такая вещь, как сексуальность, как желание испытывать и дарить сексуальное и эротическое наслаждение». Нет давили «педофилов» десятками и сотнями тысяч. Успешно, надо сказать, давили – в итоге остались те, кто к детям вообще ничего кроме недовольства не испытывал. Так что Большая Детская Война была заложена еще в те времена, кстати… Потом – новая мода, запретили говорить и, собственно говоря, думать о том – был ли Холокост. Конечно, лишь в качестве исключения. Мол нельзя подвергать сомнению такие ужасные преступления. Стоило человеку сказать «сомневаюсь я, что был Холокост» - тюрьма. А уж если он еще и аргументы приводил – то тюрьма надолго. Это, кстати, прекрасно отбивало охоту искать аргументы, ведь если привел аргументы – значит настоящий преступник, значит не сдуру сболтнул, это еще могли простить, а думал, рассуждал. Это уже не прощали. Из той же оперы – нельзя было читать Майн Кампф Гитлера. То есть по закону вроде можно, а на самом деле – нельзя. Книгу было просто невозможно достать нигде. Даже в среде вольных букинистов книги такой не было. В он-лайн магазинах – скромные таблички «временно недоступна». В Германии авторские права на книгу почему-то имело правительство Баварии, которое попросту запрещало любое копирование или воспроизведение книги в Германии, и боролось с ее распространением в других странах. Переводчики этой книги попадали за решетку за «разжигание расовой ненависти». Разве это не идиотизм? Особенно в тех условиях, когда сотни миллионов индусов, непальцев, малазийцев, индонезийцев, арабов, израильтян в самом деле открыто проповедуют расизм, и ни на шаг не готовы отказаться от самых что ни на есть вопиющих расистских концепций. Если книга эта, как говорилось пропагандистами, сплошь маразм бесноватого тупицы, зачем же в таком случае так тщательно ее скрывать? А вдруг думать начнут? И начали. И достали, конечно, кто хотел. Ведь если хочешь что-то сделать популярным, это надо запретить. А помните – сколько лет в России были запрещены к публикации любые точные данные об участии СССР во второй мировой войне? Если то была война героическая, освободительная, то что скрывать? Да еще так, как ничто другое не скрывали? А свободная Европа не дремала – Франция стала сажать в тюрьму за сомнения в факте геноцида турками армян. Еще, стало быть, исключение. Понравилось! И свободная Америка не отставала – демократ Джордж Буш попросту запретил американским журналистам и ученым даже заикаться на тему всемирного потепления. И сработало – заткнулись. Дальше – больше. Уже к 2012-му году в Европе появился первый народный справочник, так сказать – для удобства проживающих – на какие темы разговаривать и думать запрещается под страхом попадания в тюрьму. И было там не то сто, не то сто пятьдесят позиций. А что дальше? А дальше у людей инстинкт самосохранения работает. Чтобы чего не сболтнуть, надо попросту прекратить думать на эту тему – единственное надежное решение. Так воплотилась в жизнь еще недавно казавшаяся буйной фантазией книга Хаксли, мыслепреступление стало реальностью. И совсем незачем было казнить за неположенные мысли – сам страх проболтаться был надежным палачом, каждый выслеживал и казнил сам себя. А мышление следует тем же законам, что и вся остальная жизнь – мышление нельзя немного кастрировать, а в остальном – оставить процветать. Оно умирало целиком. А когда умирает мышление, остаются команды. Вот и докомандовались до третьей мировой… Но все это избитые истины, я повторяю их тут не для того, чтобы кого-то просветить, а чтобы напомнить – мы все это уже проходили. «Не пущать» мы оставили в прошлом. «Подавлять ради их же блага» - мы к этому не вернемся, во всяком случае лично я буду даже воевать, если потребуется, чтобы возврата к этому ужасу не было. Поэтому, когда речь идет не об умалишенных, не о вандалах, разрушающих природу и грабящих прохожих, а когда мы говорим о людях, которые самой сокровенной своей целью поставили достижение озаренных восприятий, категорическое устранение негативных эмоций, содействие радостным желаниям тех, к кому у них есть симпатия, то мыслимо ли налагать на них запреты «ради них самих»? Это их выбор, они следуют радостным желаниям, проявляющимся на фоне озаренных восприятий, желаний содействовать радостным желаниям других людей. Я говорю прописные истины? Согласна. Но, как мы видим, прописные истины необходимо время от времени напоминать, чтобы не забывать – кто мы и куда идем. Поэтому – если есть идеи, предложения, наблюдения, которые, как ты предполагаешь, могут привести симпатичных тебе людей к тому, чтобы они не попадали в нежелаемые ими ситуации, не пропадали без вести – сообщи это все им, они примут это к сведению, если захотят, и спросят себя в очередной раз – «и что я после всего этого хочу?»

Фосса замолчала так же внезапно и без послесловий, как начала без предисловий.

- Хорошо. – Томас снова взял ход конференции в свои руки. – Я, собственно, так и предполагал, что спорить тут не о чем. Насколько мне известно, Керт хочет присоединиться к той команде, так, Керт?

- Так. – Керт на несколько секунд задумался, подбирая слова. – Вам известно, что мое главное направление исследований – поиски связи с дракончиками. Единственное предположение, которое у нас есть, состоит в том, что они перебрались в один из миров, и занимаются своими исследованиями, базируясь преимущественно в нем. Или в них, если этих миров несколько. При этом они могут получать каким-то образом информацию о том, что происходит тут у нас, и по желанию содействовать… или препятствовать, что было продемонстрировано ими с предельной убедительностью. Я работаю над этим второй год. До меня тоже сидели не сложа руки. Результата – нет. Я хочу интенсифицировать свои поиски. И считаю, что для этого целесообразно перебраться в любой из янтарных миров – озаренные восприятия там намного ярче, глубже, это факт. Время там течет существенно иначе, это тоже факт. Совершать погружения из того мира – проще, и это факт. Что остается? Ностальгия по нашему миру? У меня ее нет. Страх невозврата? Он не настолько силен, чтобы отказаться. Кроме того, я выбирался из серьезных переделок, и уверен, что смогу вовремя почуять, если что-то пойдет не так. Сколько можно сидеть сиднем? Сколько можно раз за разом накапливать отрицательные результаты, утешая себя, что мол поражение, это тоже опыт… да, опыт. Но я хочу еще и опыт побед, ярких открытий. А мы, между прочим, в тупике! Ничего, если я тоже тут нарушу неписаные законы? А то Фосса хорошо рассказала нам о неписаных законах прошлых веков, а о наших – промолчала.