— А поновее карты не нашлось?
— Это лучшее, что удалось обнаружить, — возразил Бульдр. — Конечно, новые карты есть, но там отмечены только новые шахты. Вот, смотри. — Он наложил друг на друга несколько свитков. — Мы с Альдриджем подумали, что если наложим карты одну на другую, то получим всю систему.
Звездный Блеск повернула бумаги к свету:
— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Все они имеют разный масштаб и могут использоваться исключительно в качестве исходной точки. Гномы не хотели облегчить жизнь грабителям, если вдруг карты попадут к тем в руки. А теперь они и сами применить их не могут. Ладно, давайте хотя бы с направлением определимся.
Бульдр кивнул:
— Я пойду первым. Будьте внимательны. Не знаю, прав ли Альдридж, но он предупреждал, что следует соблюдать крайнюю осторожность.
Горен хотел пойти за ним, но его остановила Звездный Блеск. Ее прикосновение наполнило его теплом, а внутри что-то странно задрожало.
— Ты знаешь, какое значение имеет лабиринт? — тихо спросила она.
— Запутать нас.
— Нет, обычно в лабиринте многие пути ведут к одной цели. А здесь всего один. Все остальные дороги только кажутся ведущими вперед, а на самом деле заканчиваются в Нигде. Так что будь внимателен: ничто не является тем, чем кажется. С этого момента ты не должен никому и ничему доверять, даже увиденному собственными глазами. Положись на инстинкты. Еще лучше было бы воспользоваться магией, но на это ты ни за что не согласишься.
— Я не собираюсь давать Малакею еще один шанс на возвращение, — решительно сказал он. — Должны быть и другие способы, не всегда же одна только магия. По магам Альянса прекрасно видно, к чему она ведет. И это безумие начал именно Малакей.
— Ты глупец, Горен Говорящий с ветром, — прошипела эльфийка и заспешила вслед за Бульдром, который нетерпеливо переминался с ноги на ногу, стоя на развилке в конце зала.
Как и предсказывал Бульдр, многие проходы были завалены обрушившимися камнями или же кто-то их запер, но в основном все они вели к заброшенным шахтам.
— Остались ли хоть какие-нибудь шахты, которыми вы продолжаете пользоваться? — спросил Горен.
— Конечно, — ответил Бульдр. — Но не здесь. Большие ямы, в которых мы добываем руду, и кузницы, в которых используется огонь вулканов. Как и прежде, мы производим оружие и доспехи, прочные и дорогие, лучшие в мире. Я шахты не знаю, мой юный друг, если тебя интересует именно это, я ведь моряк и воин. В курсе только посвященные.
Коридоры все чаще раздваивались. Некоторые удавалось определить по старым картам, так что кое-как они до сих пор ориентировались, но только пока на колоннах оставались указатели.
В конце концов, они попали в более старую часть, где знаки встречались все реже и реже. Потолки опускались ниже, коридоры сужались, обустроенные залы оказывались все меньшего размера и украшены были гораздо скромнее, без резьбы и колонн. Соблюдался только принцип целесообразности. Памятник эпохе долгих войн, когда не было времени для развлечений. Они нашли старые клети для руды и отходов и глубокие ямы, в которые свешивались проржавевшие цепи, с их помощью когда-то поднимали наверх тонны скальной породы. Тут и там валялись обломки скал, от которых поднимался пар, они были горячими из-за расположенной под ними лавы, тысячелетиями лениво текущей внутри гор. Рядом находились огромные древние горны, забитые угольной пылью прошлых столетий. Просматривались древние, вырубленные в скалах жилые помещения, когда-то гномы пытались устроить их с максимальным комфортом. Стены почернели от огня, повсюду валялись брошенные предметы: битая глиняная посуда, полусгнившие шкуры, ломаные ножи, истертые веревки и многое другое. Падающие сквозь отверстия в камне лучи света становились все более скудными. К этому моменту Горен и Звездный Блеск тоже были вынуждены зажечь факелы.
Уже много раз они останавливались, чтобы перекусить и хоть немного поспать. Они окончательно утратили представление о времени и понятия не имели, день сейчас или ночь.
А еще эта тишина. Здесь ничто не двигалось, не было ни ветерка, похоже, сюда не попадали никакие, даже самые крошечные живые существа. Общаясь, они невольно понижали голос. Но чем дальше они шли, тем меньше разговаривали, вечные скалы, темнота и холодный тяжелый воздух давили на них.
Но Бульдр не сомневался, что они правильно выбирают путь. Они, правда, пару раз попали в тупики и пришлось вернуться назад, но дорога все равно вела вглубь горы. Карта теперь не помогала, потому что в то время закрытые проходы никто не отмечал, а количество разветвлений вообще не соответствовало действительности.
— Теперь уже совсем недалеко, — заявил, наконец, Бульдр уверенным голосом. — Скоро доберемся до шахты, и останется только найти доспехи.
— Надеюсь, — пробормотал Горен, потирая руки.
Уже некоторое время его знобило, ему казалось, что кто-то высасывает из него жизненные соки. Его тянуло к степным просторам, открытому небу и, самое главное, к солнцу. Ему надоело брести в этой давящей темноте, да и холод пронизывал до костей. К тому же страшно мешал громоздкий щит. Легче всего было маленькой и стройной эльфийке: она могла проскользнуть где угодно.
— Бульдр, я думаю, что мы не одни, — тихо сказала Звездный Блеск. — Уже некоторое время я слышу шушуканье, шепот и шаги. А потом что-то царапается и трещит.
Горен кивнул. У него тоже давно появилось ощущение, что они кого-то разбудили. Может быть, своим запахом, упавшими крошками хлеба или чем-нибудь еще. Они ведь оставляли следы.
— Да-а, — протянул Бульдр. — Здесь существуют естественные проходы, я регулярно слышу шум воды. Предположим, что это животные, которые уловили производимый нами шум.
— Тогда давайте поторопимся, — зевнул Горен. — Но… только не обижайтесь… сначала мне нужно немного поспать, я больше уже не могу глаз откр…
Горену снилась пустыня и отвратительные, рождающиеся из песка твари. Он видел, как по всему миру расползается темнота, а с неба дождем падает пепел. Из яркой, словно маяк, скалы в центре пустыни вытекали огромные темные тени, которые протягивали к нему свои когтистые лапы…
Юный шейкан проснулся резко, как будто кто-то наступил на него, вернее, на внутреннюю часть его черепа. Лицо и тело покрылись холодным потом, он дрожал. И был не один: на его груди сидела отвратительная тварь, каких он никогда не видел. Серая и покрытая оспинами голова ее состояла из одной только пасти с длинными острыми клыками. Она покачивалась на двух ножках, а две тонкие ручки были сложены на груди, напоминающей птичью. Она издавала хриплые звуки, как будто вот-вот задохнется. Каждый раз, когда она вздыхала, Горену казалось, что из его легких выкачивают воздух. Он чувствовал, как тяжелеет и слабеет. Одновременно он ощущал, что на грудь давит огромная тяжесть, сковывающая движения. Сердце у него заболело, а в голове заметались тревожные мысли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
