Читаем без скачивания О завтрашнем дне не беспокойтесь - Николай Симонов

— Что-то уж больно часто в последнее время появляются такие находки. То нити из золота, то болты и гайки из нержавейки, то оплавленные, как после ядерного взрыва, горные породы. Затем их разговор переключился на другую тему. Они обсудили премьеру мюзикла «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты» композитора Рыбникова, на которой недавно побывали. Только они успели обменяться впечатлениями об игре актеров, как подъехали к площади трех вокзалов. Там друзья и расстались. Павлов забрал из багажника дорожную сумку и направился к месту встречи с помощником тов. Афанасьева. Они тепло поздоровались, и как полагается, обменялись двусмысленными шуточками о видах «на урожай бобовых». После этого Игорь Иванович вручил Павлову документы на командировку и конверт с начисленной бухгалтерией по высшему разряду суммой командировочных расходов. Ознакомившись со служебным заданием и командировочным предписанием, Павлов попрощался с любезным Игорем Ивановичем и быстрым шагом пошел к 1-й платформе, с которой, как уже начали объявлять по громкоговорителю, через 20 минут должен был отправиться поезд № 26 «Сибиряк» сообщением «Москва-Новосибирск». Вначале он подошел к вагону № 2, поздоровался с одиноко стоящей на платформе женщиной-проводником, назвал свою фамилию и попросил пропустить его к начальнику поезда тов. Фролову. Железнодорожная дива — крупногабаритная, разбитного вида блондинка со злыми глазами на кривых ногах — холодно на него посмотрела, молча, кивнула головой и освободила проход. Двери во II купе вагона класса «СВ» были открыты, и Павлов нашарил взглядом невзрачного мужчину лет хорошо за полтинник в синей форме железнодорожника с нарукавными нашивками из галуна золотистого цвета, пожелал ему доброго дня, ну и конечно, представился. Тов. Фролов, а это был именно он, предложил ему присесть и сразу спросил, совершал ли он когда-нибудь поездки на поезде «Москва-Новосибирск». Павлов ответил, что до сих пор делать ему это не доводилось, однако, он надеется, что едет в Новосибирск железнодорожным путем не в последний раз. Тов. Фролов заулыбался и вручил ему билет в 6-й вагон на 15-е место. А потом он попросил его пройти по проходу в купе под, номером V, где его, оказывается, «кое-кто с нетерпением ждет». Этим «кое-кто», как догадался Павлов, была старший лейтенант госбезопасности Светлана Викторовна Оленина. Разумеется, не в мундире и при погонах, и даже не в шикарном шелковом платье, в котором она вчера предстала перед ним на Пионерских (Патриарших) прудах, а в спортивном костюме неизвестной ему торговой марки.

Плотно облегающая ткань подчеркивала изящные формы: длинные ноги, узкую талию и маленькую волнующую грудь. В купе Оленина была одна, но спрашивать ее о том, будет ли с ней попутчик, Павлов, конечно, не стал, чтобы не выглядеть бестактным. После обмена приветствиями, а также мнениями по поводу прекрасной, по-летнему теплой погоды, которые оказались аналогичными, она сразу перешла к делу, сообщив о том, что доцент НГУ Аркадий Моисеевич Фишман только что совершил посадку на поезд в соответствии с купленным билетом, то есть в IV-е купе 6-го вагона.

Далее, она предупредила его о том, что вместе с Фишманом в том же купе поезда до конечной станции «Новосибирск-Главный» едет его родная племянница Мелисса, отчисленная за неуспеваемость и аморальное поведение со второго курса МХТИ имени Менделеева. С нею путешествует ее близкая подруга — 23-летняя валютная проститутка Надежда Навротилова. Данная особа, по ее словам, еще недавно числилась по штату лаборанткой одного из многочисленных московских НИИ, но, фактически, зарабатывает себе на жизнь древнейшей профессией. Цель поездки гражданки Навротиловой неизвестна, но вероятнее всего, чтобы погостить и развлечься. Девиц связывает общая компания, состоящая из таких же асоциальных элементов, половину из которых, по мнению Олениной, следовало бы отправить за 101-й километр на трудотерапию. Учитывая вышеизложенное, Оленина попросила его при общении с вышеупомянутыми барышнями проявлять максимальную бдительность, чтобы не подцепить какое-нибудь венерическое заболевание.

— У меня мораль выше Эвереста! — Павлов попытался отшутиться, но Оленина в ответ на его заявление построила гримасу, которая должна была означать презрительную усмешку. Затем она вручила ему, несмотря на его возражения, конверт с суммой денег, эквивалентной его 2-х месячной зарплате, а также черный портфель-дипломат с кодовым замком и фурнитурой под серебро.

— Здесь кое-какие сувениры. Так сказать, вашей замечательной конторке — от нашей большой Конторы. Имеется импортный алкоголь.

Так, на всякий случай. Но я попросила бы вас не увлекаться — строго предупредила она и затем попросила подписать какие-то две бумаги, как она сказала, «для финансовой отчетности». С разрешения Олениной он открыл новенький, пахнущий натуральной кожей, портфель-дипломат и обнаружил в нем то, что уж точно никогда бы не позволил себе взять с собой в дорогу: бутылку шотландского виски и бутылку французского коньяка. Все — емкостью 0,75 литра. И еще там находились: коробка шоколадных конфет производства фабрики «Красный Октябрь», жестяная банка бразильского растворимого кофе и блок сигарет марки Winston. От такого неожиданного, поистине царского, по его представлению, подарка Павлов совсем растерялся и смог только неловко по-шутить:

— А я-то думал, что там пистолет с глушителем. И только он это сказал, как увидел в руках Олениной направленный прямо ему в живот пистолет неизвестной ему модели.

— Пистолет с глушителем у меня, — тихо, но внятно, сказала она, давая тем самым понять, кто он и кто она, а также, что шутки кончились, впереди — дело. Послышалось шипение воздуха, выходящего из тормозных цилиндров, и состав тронулся, что заставило офицера госбезопасности завершить встречу с сексотом по кличке «Геолог». Она велела Павлову устраиваться на указанном в билете месте, знакомиться с попутчиками, а завтра прийти в вагон-ресторан, причем, непосредственно к его открытию, занять столик и ждать ее прихода. На том они и расстались. Пока Павлов пробирался на свое место, Оленина, закрывшись в купе, достала из-под нижней полки-дивана желтенький чемоданчик, в котором находился малогабаритный транзисторный телевизор «Интеграл», уже предварительно настроенный на прямую трансляцию всего, что происходит в IV купе 6-го вагона поезда «Москва-Новосибирск». Как нетрудно догадаться, в означенном купе во время пребывания состава в депо чекистами была установлена скрытая видеокамера и микрофоны. То, что Оленина увидела и услышала, ее очень даже позабавило.

Племянница Фишмана Мелисса и ее подруга Наденька Навротилова находились в купе одни, переодеваясь при опущенных на окне шторах и обмениваясь впечатлениями о какой-то тусовке в кафе ДК имени Горбунова, где они видно совсем недавно хорошо повеселились. Когда на девушках практически не осталось никакой одежды, они, вдруг, обнялись и стали вздыхать и целоваться, да так живо и непосредственно, что даже Оленина на какое-то мгновение испытала сладостный озноб похоти. Вопиющее антисоветское безобразие продолжалось почти пять минут, а потом в купе постучали. Оленина, корчась от смеха, видела, как порочные девицы поспешно одеваются, и даже почувствовала некоторое недовольство тем, что кто-то прервал столь восхитительное lesbian-show. Судя по всему, это мог сделать гражданин Фишман, что и требовалось доказать, когда Наденька Навротилова, облачившись в аляповатый домашний халат, открыла дверь. Фишман был не один. Вместе с ним в купе вошла проводница: гражданка Мелентьева Алина, 1957 г.р., прописанная в Новосибирске в частном доме на улице Вавилова. Веселая, заводная и очень смышленая.