Читаем без скачивания О завтрашнем дне не беспокойтесь - Николай Симонов

Об этом Павлов, разумеется, не мог не сказать:

— Мы виделись в последний раз в позапрошлом году. Я сопровождал Татьяну Ивановну Добронравову по ее просьбе на Ваганьковское кладбище. Там много родственников и друзей нашей семьи похоронено.

Надеюсь, Татьяна Ивановна в добром здравии?

— Для своего возраста выглядит просто потрясающе! — обрадовал Павлова хорошим известием Фишман, а потом, захлебываясь от восторга, поведал ему, что считает себя не только учеником Татьяны Ивановны, но и очень-очень многим обязанным ей по жизни. Павлов попросил разрешения закрыть купе, чтобы переодеться. Он повесил свою потертую джинсовую куртку рядом с вызывающе броским вельветовым пиджаком вишневого цвета — по тем временам экстравагантную, модную редкость. И сразу ему на ум пришел странный сон, приснившийся в спортзале школы на улице Красина. Кажется, пиджак такого же цвета был на студенте, которого г-н Воланд выгнал из аудитории. Только он переоделся, как в дверь постучали. В купе вошла проводница: где-то двадцать пять лет, размер сорок четыре-сорок шесть. Грудь на вид крепкая — второй номер. Она принесла комплекты постельного белья и интересовалась, когда подавать чай. Павлов отдал ей билет и заплатил за постельное белье.

Проводница, соблазнительно вильнув бедрами, удалилась. Немного погодя, в купе зашли, судя по запаху успевшие покурить, Мелисса и ее подруга Надежда Навротилова. Между попутчиками завязался шутливый и непринужденный разговор.

— Дмитрий, — обратился к Павлову Фишман, — разрешите познакомить вас с двумя очаровательными барышнями. Начнем с Мелиссы. Двадцать лет Студентка, комсомолка, брюнетка. И, как вы уже, наверное, догадались — моя близкая родственница, а именно…

— Ахъянит — уточнила Мелисса, демонстрируя знание иврита.

— Совершенно верно: родная племянница. Рост — 173 см. Ничего не вру, поскольку так написано в ее медицинской карте. Вес, ориентировочно, 64 кг. — едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, продолжал Фишман.

— Меньше, Аркаша, меньше. Я вчера взвешивалась — заныла обиженная Мелисса.

— Возможно, — согласился Фишман, — пусть будет на 4 килограмма меньше. Но все равно я вынужден заметить: любит хорошо поесть и до обеда поспать. При этом надо отметить, неплохо готовит сама. Фирменное блюдо — жареная курица под сырным и горчичным соусом. Также умеет кроить и шить любые вещи. От импортных не отличишь. Ну, как такую лапочку не любить?

— Как насчет вредных привычек? — Павлов подхватил игриво-шутливую тональность разговора.

— Курю недешевые сигареты и иногда позволяю себе немного выпить, но только хороший коньяк или виски — призналась Мелисса.

— Теперь перейдем к Наденьке. Коренная москвичка в третьем поколении. Студентка вечернего отделения. Лаборантка. Блондинка. Не родственница. Рост, примерно, 178 см. Вес, примерно, 55 кг. — улыбаясь кончиками губ, навскидку перечислил он персональные данные подруги Мелиссы, но, на всякий случай, спросил:

— Ничего не перепутал?

— Рост 177 сантиметров. Вес 58 килограмм — уточнила Наденька, впрочем, не скрывая удивления точностью оценки ее телесных габаритов со столь малой погрешностью.

— Объем груди и талии? — поинтересовался Павлов, весьма сожалея о том, что он в настоящий момент «на задании» и «при исполнении».

— Стандарт: девяносто-шестьдесят-девяносто — не без гордости сообщила Наденька.

— Про вредные привычки спрашивать не будем. При такой комплекции и так все ясно — с иронической интонацией произнес Фишман и стал представлять Павлова:

— А теперь перейдем к молодому человеку. Его зовут Дмитрий и он, оказывается, является родственником легенды нашего университета — членкора Академии медицинских наук СССР Добронравовой Татьяны Ивановны. Той самой, у которой я 10 лет тому назад имел честь быть аспирантом.

— Вам двадцать шесть лет? — попыталась угадать Наденька.

— Двадцать пять— уточнил Павлов.

— Семейное положение? — сверкнув глазами, спросила Мелисса.

— Холост — ответил Павлов, скромно потупив взор.

— Профессия? Впрочем, вы уже сказали, что журналист, и я почти уверен, что окончили знаменитый журфак МГУ? — предположил Фишман.

— Нет, окончил геологический, но жизнь так распорядилась, что пришлось заняться журналистикой — честно признался Павлов.

— Геолог! Как это романтично! Тайга, костер, палатка, гитара — проявила эрудицию Наденька и посмотрела на него с чуть большим интересом.

— Журналист-международник тоже, по-моему, неплохо — высказала мнение Мелисса.

— Все профессии хороши, если относиться к ним с любовью — подвел итог знакомства Аркадий Моисеевич Фишман и спросил у присутствующих, какое у них мнение насчет того, чтобы перекусить. Барышни не возражали и тут же начали распаковывать разнообразные свертки с приготовленными в дорогу съестными припасами. Павлов, извинившись, направился в тамбур, чтобы перекурить. В тамбуре он снова увидел пассажира духовного звания из соседнего купе, который курил самокрутку, начиненную не просто очень, а даже весьма приятным на нюх табаком. «Никак Амфора?», — подумал Павлов, с наслаждением втянув в ноздри ароматный запах голландского табачного зелья. Закурив любимый «Лигерос» — недорогие, но очень крепкие кубинские сигареты, которые в народе называли «смерть индейца» — Павлов решил на всякий случай принести извинения за свое вторжение:

— Простите, вы не станете возражать, если я нарушу ваше уединение?

— Отнюдь — ответил пассажир, пыхнув папироской и небрежно скинув пепел себе под ноги.

— Благодарю вас — сказал Павлов, и чтобы хоть как то сбить с православного батюшки самодовольство, спросил:

— Простите, а вам в церкви табак, как в армии, в дополнение к сухому пайку выдают? Или по другим нормативам?

— Ну, вот, и разоблачили… — с недовольством произнес в ответ пассажир духовного звания и начал быстро тушить в пепельнице ароматную папироску.

— Да вы не стесняйтесь, батюшка, я хоть и журналист, но в ваш ведомственный журнал анонимку писать не буду — сказал Павлов, испытывая неловкость за свое неуместное замечание.

— И на том спасибо — сквозь зубы процедил пассажир духовного звания, явно намереваясь покинуть неудобного мирянина.

— А у меня есть вопрос, и вы не вправе отказать страждущему — остановил его Павлов.

— Хорошо, меня зовут отец Илларион, — представился разоблаченный священник и даже участливо поинтересовался:

— Какой у вас вопрос?

— Скажите, отец Илларион, как православная церковь относится к НЛО? — спросил Павлов, поражаясь собственной смелости.