Никита бросил на обветшалое здание внимательный взгляд и прибавил шагу.
— Давай зайдем.
Но тут воспротивился Борька:
— Вы, может, и зайдете, а меня куда? На улице ночевать? Тут даже стойла нет, если, конечно, не брать в расчет те столбики под навесом!
— Ну знаешь ли! Может, тебе еще диван для ночлега вынести? — вспылила я. — Конечно, раз говорить научился, то почти человеком себя почувствовал?
— Я был бы не против дивана! — с достоинством кивнул жеребец.
— Давайте не будем ссориться. — Ник примирительно погладил Борьку по носу. — Дивана не обещаю, но вода и овес будут!
— Эх… вот так всегда… Веревки вы из меня вьете! — печально вздохнула зверюга и послушно потрусила вслед за нами к воротам в частоколе, окружавшем постоялый двор.
Едва мы шагнули за скрипучую калитку, как к нам навстречу бросился затрапезного вида мужичонка. Будто караулил!
— Чего желаете, господа хорошие?
— Ночлег ищем, — ответил за всех Ник и передал ему поводья. — Овес имеется?
— Даже стойла. Там. — Тот неопределенно махнул рукой. Подхватил поводья и повел Борьку куда-то за дом, гостеприимно бросив нам: — Не стойте. Заходите!
— Ну вот. Проблема с диваном решена! — Никита подмигнул мне и направился к дому. — Легенда та же? Мы с тобой брат и сестра?
— Да как получится! — Я проводила взглядом Борьку, послушно цокающего вслед за прислугой, и догнала Ника. Тот уже поднимался на высокое крыльцо. — А искать главного советника будем завтра?
— А ты хочешь сегодня? — Ник распахнул дверь и с улыбкой пригласил: — Прошу.
Переступив порог, я оказалась в довольно большом и, несмотря на начало лета, жарко натопленном зале. Голоса и смех посетителей сливались в монотонное бормотание. Грубо сколоченные столы ломились от огромного количества пустых кружек, которые едва успевали наполнять несколько полуголых девиц. Где-то в углу нестройно пиликало на скрипках трио музыкантов. Не иначе, готовились к завтрашнему празднику.
Ник огляделся и уверенно повел меня к трактирщику. Крепкий мужчина с пышными усами и длиннющей, заплетенной в косу бородой, он стоял за высоким длинным столом, уставленным всевозможными кувшинами и бутылками. Позади него на полках дожидались своего часа разнообразные стаканы, рюмки, стопки. В отдалении, за невысокой длинной ширмой, располагалась кухня. По крайней мере, именно туда впархивали девицы с подносами, на которых высились горы пустых тарелок, и возвращались в зал с блюдами, наполненными едой, источавшей аппетитные запахи.
Окинув нас внимательным взглядом, трактирщик притянул к себе бутыль из темного стекла и демонстративно наполнил рюмку темно-красной жидкостью.
— Приветствуем тебя, мил-человек. — Никита остановился у стола. — Нам бы где переночевать да поужинать. Есть комнаты?
— Здрав будь и ты, человече! И спутница твоя здрава буде… — Трактирщик опрокинул в себя стопку, отставил и снова наполнил доверху. — Найдем. Главное, чтобы у вас было чем платить…
— Найдем! — в тон ему буркнул Ник и бросил на стойку сверкнувшую золотом монету.
— Мм… — глубокомысленно помычал трактирщик, повертел в пальцах кругляш и даже надкусил. Довольно улыбнулся и выдал: — Годится. Как плата за ужин. А за комнату еще четыре.
— Ты хотел сказать — за комнаты? — Ник едва заметно прищурился, глядя на трактирщика в упор, но того этим было не смутить.
— Чего хотел сказать, то и сказал! Народу гля сколь! Комната свободная одна осталась, но ежели вам не подходит — ничего не имею против. Дверь там. — Трактирщик одним глотком снова осушил стопку.
Ник задумчиво посмотрел на дверь и сцапал монетку.
— Пойдем, Вась.
Я вначале подумала, что ослышалась:
— Пойдем? Это значит, что мы снова будем искать трактир? Ты сдурел?
Ник посмотрел мне в глаза:
— Ты слышала? Комната одна.
— Да и плевать! — Я возмущенно покосилась сначала на трактирщика, снова наполнявшего стопку, потом перевела взгляд на Никиту и повторила: — Плевать! Я есть хочу! Я пить хочу! И я усну даже на полу в этом зале!
— Мм… уверена? — Ник задумчиво покусал губы.
Я озадаченно поморгала:
— В чем?
— Комната — одна! — снова с нажимом повторил он, не отводя от меня серых глаз, на дне которых снова закружились так пугающие меня искорки, но я упрямо мотнула головой:
— Я в курсе! А если мы уйдем — не будет ни одной! Так что… смирись, но сегодня мы ночуем вместе!
Никита как-то обреченно покивал, точно раздумывая, и наконец решился.
Перед трактирщиком легли пять монет.
— Мы остаемся.
— Даже не сомневался, — фыркнул тот, сгребая монеты, а вместо них на гладко выструганную столешницу лег медный ключик с цифрой девять. Или шесть? И увесисто брякнула непочатая бутыль с чем-то темно-красным. — Налить вам? Настойка клюквенная. Успокаивает.
— Лучше налей то, что сон прогоняет. — Ник сцапал ключ, помедлил и все же опрокинул в себя стопку. Резко выдохнул. — Весьма успокаивает! Принеси-ка нам еды и чего попить.
— Будет исполнено, выбирайте место, — улыбнулся в усы трактирщик и даже не шевельнулся, чтобы исполнить приказ.
Никита развернулся, оглядел зал и направился к единственному пустому столу, стоявшему в тени под лестницей, ведущей к столь желанному отдыху. Неудивительно, что стол не занят, кому охота ужинать вместе с пауками?
Но мои опасения не оправдались. Под лестницей, на удивление, было чисто и даже не пыльно. Я со стоном плюхнулась на табурет, только сейчас в полной мере начиная понимать, как же устала. Ник, прежде чем сесть, снял дорожный плащ и только после этого опустился напротив меня.
— А вообще, ты поспешила. Мы могли бы найти нормальный ночлег. — Сцепив руки в замок, он удобно устроил на них подбородок и принялся буравить меня взглядом.
Какие красивые у него глаза. Серые, в обрамлении густых темных ресниц. И кружащихся серебряных искорок в них все больше и больше…
— Я устала, Никит. — Сообразив, что смотрю ему в глаза слишком долго, я поспешно отвела взгляд и, рассматривая столешницу, отрезала: — Мне все равно, где ночевать. Хоть с Борькой в стойле, лишь бы под крышей. Но если тебя так смущает факт моего присутствия в комнате, могу предложить такой вариант: спим по очереди. Сначала я, потом ты.
Он запустил пальцы в короткие волосы и, поставив их дыбом, шумно выдохнул.
— Хорошее предложение, только давай сначала утолим голод, а после подумаем.
Словно услышав его слова, под лестницу нырнула служанка с подносом, уставленным тарелками с едой и стаканами, наполненными чем-то темным. Колыхая грудью, так и норовившей выскользнуть из открытого лифа, девица начала шустро сервировать стол.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
