— Уже уходите? — улыбнулся в усы трактирщик. Казалось, он даже еще не ложился. По-прежнему маячил у стойки, поглядывая на нас, а рядом стояла неизменная полупустая бутылка.
— Ага, нам пора! — Ник подошел и бросил на стойку ключ от комнаты. — Спасибо за гостеприимство.
— И ты будь здраве, человече. — Трактирщик привычным жестом опрокинул в себя стопку, посмотрел Нику прямо в глаза и добавил: — Не всем такого пожелаешь.
Тот только кивнул и быстрым шагом направился к двери таверны. Распахнув ее, он, едва ли не пританцовывая на месте, обернулся, поджидая меня.
Хмурясь, пытаясь понять то нелогичное, что задело меня в этом трактирщике, я направилась за Никитой и была уже возле двери, как вдруг таверну огласил пронзительный визг. По лестнице загрохотали шаги, и девичий голос завопил:
— Хозяин! Хозяин! Машка убита!
Я даже замерла от услышанного.
Машка? Девушка, ушедшая с Ником? Или так еще звали бандита? Ну мало ли…
Трактирщик вдруг растворился в воздухе и появился рядом с нами, с огромным тесаком в руке, приведя меня в окончательно замешательство. И если бы не Ник… Он не стал дожидаться, когда трактирщик замахнется топором, легко забросил меня на плечо и одним прыжком слетел с высокого крыльца, окончательно разбудив всех зычным криком:
— Бо-о-орька-а-а-а!
Или, может, это было оружие массового поражения?
— Подъем! Прыжок! Галоп! — чуть потише повторила я его вопль, озвучив привычные Борьке с детства команды. Как-никак у меня дрессированный, воспитанный конь!
Где-то послышалось ржание, и из-за дома показался всполошенный Борька. У него на узде висел, отчаянно пытаясь затянуть конягу снова в сарай, встретившийся нам вечером старикашка.
— Врешь! Не уйдешь!
— Куси его! — скомандовала я, трясясь на плече Ника.
Почти сразу же раздался оглушительный визг, и освобожденный Борька вылетел к нам на всех парах. Следом за ним ковылял вредный старикашка, придерживаясь за зад и ругаясь почем зря.
Ну что сказать?
Не повезло… Умнее надо быть… Интуицию тренировать…
Тем временем из таверны во главе с трактирщиком, вооруженным топором, высыпало с десяток всклоченных постояльцев и несколько полуголых девиц, но мы не стали дожидаться претензий разгневанного народа. Ник закинул меня в седло подскочившего к нам жеребца, запрыгнул сам, и Борюсик, не утруждаясь открыванием ворот, перемахнул через забор, унося нас навстречу просыпающемуся городу.
— Кажется, оторвались! — Борька первым прервал наше гробовое молчание. — Ну и?.. Кто-нибудь мне ответит, с какого перепуга за нами неслись эти подозрительного вида люди? Или, может, кто-нибудь подскажет, из-за чего мне пришлось кусать неэстетичного вида старичка за… Короче! Что происходит?!
Он внезапно остановился, и от неожиданности, чтобы не сверзиться с этого правдолюбца, мне пришлось обхватить его за шею. Ник поступил хитрее. Он спрыгнул с жеребца. Огляделся. И, взяв того под уздцы, неспешно направился по безлюдной улочке, мимо утопающих в зелени домов.
— Просто мы им не понравились.
— Ага! — Борька насмешливо фыркнул ему в ухо и послушно поцокал следом. — Настолько, что в вас полетели вилы? Даже не представляю, ЧТО можно за одну ночь отчебучить, чтобы ТАК не понравиться!
Я выпрямилась, удобно усаживаясь в седле, и решила вклиниться в разговор:
— Ник, правда, какого черта на нас кинулся тот странный трактирщик? А девушка… Это ты ее убил?
— Вась… — Ник обернулся и взглянул на меня, заставив поежиться от холода, блеснувшего в его глазах. — Не спрашивай меня сейчас ни о чем! Я расскажу тебе все сам. Потом…
— Отлично! — Я помрачнела, в мыслях рисуя картины расправы над бедной девушкой. Затем снова царапнула паника, и пришло понимание: я доверилась человеку, которого практически не знаю! А вдруг он и вправду… того… — И куда мы теперь?
— На рынок. Дождемся, когда придут торговцы, и попытаемся приодеться к празднику.
— Или переодеться! — ворчливо буркнул Борька. — Вас в вашей одежде уже срисовали. Не сомневайтесь! Поэтому, если есть желание сховаться, лучше шкурку-то поменять!
На это высказывание Ник ничего не ответил, только настороженно оглянулся и снова запрыгнул в седло, заставив меня отодвинуться от него как можно дальше. Мало ли!
Пришпорив обиженно всхрапнувшего жеребца, он отправил его в галоп и по-хозяйски притянул меня к себе.
Во попала!
Через какое-то время утопающие в садах домики остались позади. Позади остались парк и узенькая речушка, которая границей делила город на зажиточные и бедняцкие районы. Процокав по каменному мосту, украшенному охранявшими его бронзовыми единорогами, Борька вылетел на выложенную разноцветной мозаикой широкую улицу. Выстроившиеся в ряд добротные каменные дома окружали резные ограды, за которыми цвели яблони и звонко журчали хрустальной водой фонтаны. В конце улицы к лазурному небу возносились золотистые башенки дворца.
— Скажи, если я не ошибаюсь — это и есть дворец царя Берендея? — Я даже попыталась обернуться к Нику. Ну не убьет же он меня за один малюсенький вопрос? Впрочем, чего я боюсь? Если бы хотел, давно бы пристукнул, благо поводов для этого было предостаточно!
— Совершенно верно, — буркнул он.
— И мы сейчас едем… туда? — Если сверну шею, пытаясь рассмотреть его бесстыжие глаза, сам будет виноват, что не получит оплаты! — А как же идея сменить наряд?
— Нет, мы едем не туда, а в ярмарочные ряды, которые находятся за дворцом! — передразнил он и, взглянув на меня, посоветовал: — Не вертись!
— Не вертись?! Что еще за обращение с королевской дочкой?
— Эй, влюбленные, замолчите, а то дворцовая стража проснется! — фыркнул Борька, переходя на шаг, но его совету никто не внял.
— Сам заткнись, ошибка природы! — возмутилась я, причем довольно искренне.
— Гм, а я бы предпочел, чтобы ты вообще никогда не научился говорить! — поддержал меня Ник.
— Ну… предпочтения и факты — дела совершенно разные, сугубо личные и не поддающиеся желаниям некоторых! — ввернул по обыкновению заумную фразочку конь и, не дожидаясь новых гневных тирад, мотнул головой в сторону парка, открывшегося нашему взгляду сразу за дворцовым забором. Среди редких деревьев зазывно пестрели всевозможными навесами торговые ряды. К слову сказать, уже довольно оживленные, даже в столь ранний час. — Вам, кажись, туда?
Мы с Ником промолчали. А чего говорить, когда у тебя есть говорящий, читающий мысли конь-философ?
Кому рассказать…
Едва мы въехали в парк, Ник спрыгнул.
— Попасись тут. — Он похлопал по холке жеребца и протянул ко мне руки, собираясь помочь, но я, памятуя о неожиданно начавшемся утре, сама скатилась по круглому боку жеребца на зеленую травку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
