Читаем без скачивания Записки прокурора - Анатолий Безуглов

После оглашения обвинительного заключения Чернышев обратился к подсудимой с вопросом, признает ли та себя виновной.

- Да, - ответила Емельянова, - я признаю себя виновной морально.

Председательствующий повторил:

- Признаете ли вы себя виновной по существу предъявленного вам обвинения?

Подсудимая снова испуганно посмотрела на Лисикова, но, увидев лишь его плешь, неуверенно произнесла:

- Признаю...

По залу пробежал ропот.

Емельянова рассказала, как все произошло. Не было ничего нового. Председательствующий задал несколько уточняющих вопросов. Затем право допрашивать обвиняемую получил я.

- Скажите, - обратился я к подсудимой, - во время похода, до случая с "живым" камнем, Макаров проявлял недисциплинированность, ослушание? Может быть, не выполнял ваши указания?

Емельянова, некоторое время подумав, ответила:

- Нет. Олег Макаров старался делать то, что было положено. Если говорить по мелочам, возможно, кое-что было. Но если речь шла о важном, о соблюдении правил безопасности, - нет.

- Что вы считаете мелочами?

- Бывало, говоришь ему: "Олег, иди спать, все уже легли. Завтра рано вставать". А он смеется: "Ничего. Выдержу..." - Емельянова тяжело вздохнула.

- Скажите, у вас не возникало ссор во время похода?

- У нас были хорошие отношения, - ответила Емельянова поспешно.

- А с Галей Барченко?

- Барченко, наверное, на меня обижалась. Она не всегда понимала, что каждая мелочь в горах может грозить серьезными последствиями. А у меня опыт. Но она быстро убедилась, что лучше слушаться...

- Скажите, чем мотивировал Макаров свое желание отправиться в горы?

- Он говорил, что хочет испытать себя на высоте.

- В горах он был впервые?

- В таких горах - да. Бывал в Карпатах. Но это ведь не то...

- Почему 20 июня, намереваясь одолеть перевал Шикша, вы подошли к желобу к 10 часам, тогда как четверка Пуркача была уже далеко?

- Мы задержались на биваке из-за Барченко. Снаряжение у нее было не в порядке.

- До перевала Шикша у вас были трудные участки маршрута?

- Были.

- Вы находились вне связки?

- Я всегда шла одна, вне связки.

Я повернулся к судьям:

- У меня больше нет вопросов к подсудимой.

Наступил черед Лисикова:

- Олег Макаров был проинформирован, как надлежит проходить желоб с "живым" камнем?

- Был.

- Вы доверяли Макарову, надеялись на него?

- Да, конечно...

- У меня пока все, - сказал Лисиков.

Обычно догадываешься, для чего адвокат задает тот или иной вопрос. Яснее становится линия, какую он будет вести. В данном случае я не совсем уловил, куда гнул мой оппонент. Впрочем, делать прогнозы было еще рано. Предстоял допрос свидетелей.

Первой вызвали Людмилу Пясецкую.

В зал вошла высокая, светловолосая девушка с удлиненным лицом, крепкими руками. Пясецкая почти слово в слово повторила свои показания, данные на предварительном следствии.

- Вы доверяли Емельяновой как инструктору? - спросил у девушки председательствующий.

- Конечно, доверяла.

- А другие участники группы?

- По-моему, тоже.

- Вот вы обычно шли в связке без Емельяновой. Чувствовали ли вы нерешительность, неуверенность, что руководитель ваш идет отдельно?

- Ничего такого не было. Наоборот. Ирина Сергеевна старалась быть всегда в таком месте, откуда легко нас в любой момент подстраховать.

Судья о чем-то поговорил с заседателями. Тот, что постарше, задал вопрос свидетельнице:

- Вы вошли в желоб второй. Скажите, где находился этот, как вы называете, "живой" камень?

- У входа в желоб, с правой стороны.

- Его легко можно было коснуться?

- Простите, я не понимаю ваш вопрос...

- Поясню. Чтобы войти в желоб, может быть, надо было обойти этот камень, или он находился в стороне?

- Как вам точнее рассказать... Вот перед нами выемка в горе. Она спускается вниз. Слева - небольшой откос, справа - "живой" камень. Надо было чуть-чуть податься влево, обойти немного камень, а потом уже спускаться по желобу. Это совсем не трудно.

Адвокат ограничился только одним вопросом:

- Когда Олег Макаров и Галя Барченко сорвались в пропасть и вы вместе с Балабановым и Емельяновой остались на площадке втроем, был ли поблизости безопасный путь вниз?

- Нет, не было. Спускаться оттуда на дно ущелья - безрассудство. Спасательная команда сделала крюк в несколько километров, чтобы добраться до погибших...

Вызвали Балабанова. Весь зал обернулся к входным дверям. По проходу на костылях прошел Балабанов, поддерживаемый двумя друзьями.

Альберт Балабанов был крепыш, с широкими плечами, крупным, несколько угрюмым лицом. Давал он показания, опираясь на костыли и выдвинув немного вперед больную ногу в гипсе. От стула отказался.

- В каких отношениях с погибшими вы находились? - спросил судья.

- В походе мы очень подружились с Олегом. Он был отличным парнем...

Из зала донесся всхлип. Это не выдержал кто-то из родственников Макарова. Они сидели во втором ряду. Отец, мать, сестра. Говорят, что мать Гали Барченко до сих пор лежит в больнице после сердечного приступа.

Альберт Балабанов, услышав рыдания, сделал паузу. Потом продолжал:

- Он был добрым, веселым. Может быть, излишне серьезно относился к походу, инструкциям. С маршрута не свернет ни на сантиметр. Я как-то сказал ему: "Ты что, отдыхать в горы забрался или зарабатывать спортивный разряд?" Он ответил: "Горы, высота - это серьезно!" Я ему в шутку: "Трусишь, что ли?" А он смеется: "Я не трус, а боюсь..." Да, трусом он не был. Рассказывал, через какие пороги ходил на байдарке, мне прямо страшно стало...

Балабанов рассказывал о Макарове с теплотой и любовью. Мне показалось, что к Барченко он относился с меньшей симпатией. Натянутые отношения Олега с Емельяновой отрицал (этим поинтересовался я). Об инструкторе (вопрос адвоката) сказал:

- Если бы мне надо было преодолеть самое опасное место в горах, в инструкторы я бы выбрал Ирину Сергеевну. И мне стыдно своего поведения, когда я попытался, ослушавшись ее, спуститься в пропасть... Это было безумием. Еще мне хочется, чтобы суд понял, что я действовал вопреки ее приказу... Я был сам не свой.

Балабанов был, что называется, свидетелем защиты. Он пытался во что бы то ни стало выгородить Емельянову. И видно было, что парень говорил искренне. Наверное, его мучила совесть: его поведение там, в горах, сразу после гибели Макарова и Барченко, бросало тень на авторитет и власть руководителя группы.

Неожиданно повела себя Рузаева. Она вдруг стала уверять, что следователь не так ее понял. Якобы Галя Барченко говорила ей, что не боится идти с Емельяновой, а опасается Ирину Сергеевну как соперницу. Выяснилось также, почему Емельянова "цеплялась" к Макарову.

Олег, чтобы позабавить всех, как-то утром на биваке устроил "торжественную" линейку, поднял на шест тренировочные брюки Пуркача. Ирину Сергеевну эта выходка возмутила... Рузаева произвела на меня не очень приятное впечатление. То ли она не хотела никого обидеть, то ли запуталась, но ее ответы были какие-то неубедительные...

Пуркач, крепкого телосложения, высокий, с буденновскими усами, густой шевелюрой, которую почти не тронула седина, вышел к микрофону в темных очках.

Об истории с брюками он отозвался с улыбкой. Она его не обидела, не задела. Он даже удивлялся, почему Емельянова так болезненно реагировала на безобидную, по его мнению, шутку. Он считал, что после переходов, требующих от всех участников отряда много сил и напряжения, самая хорошая разрядка веселый, непринужденный отдых.

На вопрос Лисикова, знал ли он о маршруте через желоб, Пуркач ответил:

- Первоначально мы выбрали другой путь. Я провел по нему свою четверку. О маршруте через желоб я не знал. Его отыскала сама Емельянова, потому что там, где мы прошли, дорогу преградил камнепад.

И тут разговор зашел о том, какое имело значение время дня для перехода через желоб.

Леонид Леонидович Пуркач утверждал:

- Я считаю, что тот самый желоб можно проходить в любое время дня и года. Местность не опасная для камнепада. Наличие одного камня еще ничего не означает.

У меня возникло ощущение, что мы топчемся на одном месте. Получалась странная картина: Емельянова как будто бы сделала все, чтобы проход через желоб прошел без осложнений. Макаров не мог ослушаться руководителя группы. А несчастье произошло. Кто же виноват?

Не за что было уцепиться. Макаров - крепкий, здоровый молодой человек, в своем уме, трезвый.

Что же произошло на самом деле? Наверное, все-таки эта видимая легкость и погубила его. Как бывает в жизни: опасность настораживает, заставляет собраться, напрячь внимание. А простое, нетрудное может усыпить бдительность. Я не находил другого объяснения случившемуся.

Некоторую дисгармонию внес свидетель Лебедев. Появился любопытный штрих в поведении Макарова.

- Я ничего не хочу сказать плохого об Олеге, но мне кажется, он был не очень смелым парнем.