Как среди всего этого она сможет радоваться Рождеству?
Порция оценивающе взглянула на спутанные ленты:
— Эта экономия заходит слишком далеко. Я отнесу их обратно и так и скажу Диане. — Она взяла в руки клубок лент и отделила от него распутанные длинные отрезки.
Дженива подхватила свисавший конец и положила его сверху. Она подозревала, что ленты были лишь предлогом для того, чтобы кое-что рассказать ей и предупредить об опасности.
Порция направилась к двери, и Дженива распахнула ее, но сама она сейчас была еще не готова встретиться с остальными гостями.
— Ничего, если я ненадолго задержусь здесь?
— Конечно! Здесь великолепно, не правда ли? И я слышу рожок значит, кто-то приехал. Лучше не путаться у вновь прибывших под ногами.
У Дженивы сложилось впечатление, что леди Брайт целиком находилась под каблуком у Маллоренов. Но это было только впечатление в отличие от других проблем, праздничному рождественскому веселью предшествовало слишком много смертей.
Глава 23
Дженива принялась считать. Крошка Эдит. Леди Августа. Муж леди Августы, вторая жена которого, должно быть, умерла совсем молодой. Позднее — граф Уолгрейв и профессиональный дуэлянт по имени Карри.
Карри, однако, казался таким человеком, которого кто-то должен был убить, и к тому же люди иногда совершают самоубийство. Более того, сын графа женился на Маллорен и теперь здесь ожидал рождения своего первенца. Вряд ли тут речь шла о какой-то мрачной тайне.
Дженива покачала головой. Что-то у нее разыгралось воображение. Эшарт и Родгар не ладили между собой, но не до такой же степени, чтобы убивать, — это было слишком даже для аристократов. Всего несколько лет назад графа Феррерса повесили за убийство своего управляющего.
А дуэль? Только словесная.
Она отогнала мрачные мысли и оглядела ряды книг. Что ей делать в библиотеке, если она хочет извлечь из этого какую-то пользу? Она не претендовала на звание ученой женщины, ее образование было широким, но беспорядочным, она любила рисовать те места, которые посещала ее семья, книги читала бессистемно, не имея наставника.
Однако здесь могла находиться история семьи Маллоренов. Многие знатные семьи имели такие книги, а лишние сведения могли бы помочь ей в плавании по этим коварным водам.
После недолгих поисков Дженива обнаружила полки с историческими книгами, они стояли в хронологическом порядке, но когда она прочитала названия на корешках, то убедилась, что книги посвящены исключительно законодательству и иностранным делам.
Что еще ей полезно узнать?
Локи. Ей определенно необходимо выяснить побольше о Локи.
Она уже видела книги по мифологии и вернулась туда, но все они содержали греческие и римские легенды, причем многие были написаны на греческом и латыни. Дженива немного говорила по-гречески, но не умела читать, а современный итальянский не походил на латынь. Ничем не могли помочь и легенды Северной Европы.
Чувствуя себя невеждой, Дженива хотела уйти, но остановилась, привлеченная одной из книг, лежавшей на столе, это была Библия, раскрытая на соответствующем празднику рассказе Святого Луки о Рождестве, в котором он воспевал Богоматерь.
«Явил он силу мышцы своей. Рассеял надменных промышлениями сердец их. Низложил сильных с престолов и вознес смиренных. Алчущих исполнил благ, а богатящихся отпустил ни с чем».
Боже! Не доктору ли Игану поручено раскрывать страницы, подходящие для определенного дня? И не уволят ли его за то, что он выбрал именно эти?
Дженива перешла к соседнему столу, на котором лежала довольно небольшая книга. Сверху на раскрытых страницах она увидела название «История семьи Маллоренов» и удивилась, как легко закончились ее поиски. Затем она поняла, что книга останется раскрытой, когда соберется вся семья, и, конечно, в ней нет ничего, что оказалось бы неприятным для них.
Но все же она ожидала чего-то более интересного чем то, что поведали ей раскрытые страницы. Они повествовали о предке, ходившем в Крестовый поход, и, кроме этого, с Уильямом де Маллореном не произошло ничего выдающегося: он умер в своей постели в возрасте семидесяти лет, окруженный детьми, внуками и правнуками.
Что же хотел этим сказать доктор Иган? Что большие дома строились из простых кирпичей?
Она подошла к последней книге, в предвкушении узнать что-то еще о великих, но застыла на месте, как будто увидела ядовитую змею. На обложке было написано лишь одно слово: «Локи».
Дженива быстро огляделась, словно кто-то мог следить за ней. Слава Богу, она по-прежнему одна. Повернув к себе книгу, она взглянула на корешок. «Сказания о богах Севера». Казалось, ей опять пытаются сообщить что-то, но что?
Дженива начала читать. В книге Локи изображался красивым, ветреным, умным и злонамеренным. Он нарочно препятствовал другим богам, затем, преодолевая всевозможные преграды, доказывал свое превосходство. Для этого он использовал троих своих детей — волка, змею и Хелу, иначе говоря, смерть.
Неужели Эшарт не случайно носил плащ из волчьего меха? И зачем, ради всего святого, он стал бы связывать себя с таким неприятным мифическим существом, как этот бог?
Далее рассказывалось о Фенрире, волке-разрушителе, — его боги в конце концов сумели обмануть, однако могучий волк не сдавался, пока один из богов, Тор, бог сражений, не сунул руку в его пасть. Волка связали волшебной веревкой, которая называлась «глейпнир», но он откусил Тору кисть руки.
Наконец-то Дженива поняла, что ей хотели сообщить. Те, кто старается победить зло, должны быть готовы на любую жертву. Разве лорд Родгар не сказал вчера нечто подобное Эшарту?
Она перевернула страницу, желая узнать еще что-нибудь о Локи, но тут чьи-то руки обхватили ее сзади.
— Как я понял, мне следует срубить дерево для тебя, любовь моя!
К счастью, ей удалось скрыть неожиданную дрожь возбуждения, и она быстро повернулась. Локи не препятствовал ей, хотя и не отступил назад. Они стояли так близко, что при каждом вдохе их тела соприкасались, и, даже несмотря на все, что она знала о нем, в ней вспыхнуло желание.
— О чем вы говорите? — спросила Дженива, стараясь выглядеть равнодушной.
Маркиз придвинулся к ней.
— Как сказал Родгар, он соблюдает старые традиции, поэтому мы отправимся, как простые лесорубы, собирать зеленые ветки и рубить святочное дерево. Вернее, трудиться будут мужчины, а леди — восхищаться ими.
Она пошевелилась, пытаясь отстраниться, но в итоге лишь еще сильнее прижалась к его бедрам. Жар охватил ее.
— Всегда приятно посмотреть, как мужчины трудятся в поте лица.
Его глаза загорелись, он явно угадал в ее словах совсем другой смысл.
