— К примеру? — не хотел отказываться от придуманной затеи Пивоваренко.
— Легко: шум хоть и небольшой, а поднять придется, верно? А как мы можем быть уверенны, что кроме нужного нам часового, этот спектакль больше никто не захочет посмотреть? Ты знаешь график и маршруты передвижения патрулей?
— Я тут вот о чем подумал, командир… — почесал затылок старший лейтенант Гусев.
— Говори, не мнись…
— С одного боку, ты, безусловно, прав, а с другого — почему именно скрытно? У нас какая цель? Разузнать и доложить. Осталось всего два объекта проверить. До рассвета — часов шесть. Вполне выполнимо. В полночь снимаем часовых у завода, быстро осматриваем склад и, при необходимости продолжать поиск, выдвигаемся к монастырю. До того времени, как в Дубовицах гарнизон поднимется по тревоге, у нас часа два форы будет. Путь до святой обители займет не больше часа. Все повторяем и, с полученным результатом, выходим в эфир. Поставленная командованием задача выполнена.
— Лихо, — кивнул Корнеев. — Считаешь, что наглость — второе счастье диверсанта?
— Кто не рискует… — развел руками Гусев.
— Ваня, Ваня… Я так понимаю, что ничему тебя жизнь так и не научила. Да — задание мы выполним, а дальше? Как выбираться станем, если фрицы на нас со всех сторон насядут? Или тебе лично героически умереть не терпится? Тогда о товарищах подумай. Ты же офицер, привыкай, о людях заботится. А то так и будешь в одиночестве из рейдов возвращаться!
— Зачем ты так, майор? — обиделся тот.
— Извини, Иван. Для твоей же пользы стараюсь… Крепче помнить будешь. Выполнение задания важное и необходимое условие, но и вернуться живыми совсем не лишнее. И даже не из-за человеколюбия, а по тактическим соображениям. Чтоб предоставить в распоряжение командования отряд опытных разведчиков. Задание-то у штаба фронта не последнее. А с кем прикажешь воевать дальше, если каждый раз по группе в землю укладывать? То-то же… Еще во времена Суворова знали, что побеждают не числом, а умением. Поэтому, приказываю думать… Всем думать!
* * *
— Кузьмич, это ты, что ли там лазаешь? — окликнул старшину едва слышный шепот.
— Я… — удивился тот, подходя ближе, и прибавил уважительно. — Ну, у тебя Степаныч и слух.
— Зачем прислушиваться, если от тебя махоркой за версту несет, как от табачной фабрики. Ты ж по ветру шел…
— Ну, да… — согласился старшина. — Чего мне от своих товарищей таиться?.. Но за намек спасибо, надо запомнить. Вдруг среди фашистов тоже какой-нибудь некурящий фриц попадется. Совсем я на войне охотничий навык подрастерял. И ведь курить только на фронте начал. М-да, обязательно надо бросать. А то, как война закончится, таежное зверье мне кукиш издали показывать станет.
— Это еще не страшно… — хмыкнул ефрейтор Семеняк. — Важно что бы фронтовики, в мирное время, прогуливаясь под ручку с барышней и выйдя на простреливаемое пространство, по старой привычке, не начинали окапываться.
— Ага, или на огороде — заместо картошку сажать, окопчик отрывать…
Оба тихонько рассмеялись, представив себе такую картину.
— Чего так быстро воротился? И часа не прошло… Или прав командир по поводу собак?
— Нет, тут другое. Андрей где?
— Рядом с остальными, мотнул головой за спину Семеняк. — Только-только уснул. Может, не стоит будить? Пусть отдохнет чуток.
— Это не нам решать, Степаныч… Обязан доложить. А там, пусть хоть и до утра дрыхнет…
— Ну, чего разжужжались, шмели старые? — подошел к ним, позевывая Малышев. — Забыли, что ночью шепот дальше обычного говора слышен? Докладывай, Кузьмич, раз все равно разбудили: что интересного разведал?
— Судя по всему, аэродром у них тут, командир. А вон в том направлении, на опушке, в кустах самолет спрятан.
— Точно?
— Врать не буду, целиком машину не видел. Но крыло руками пощупал и в пропеллер, считай, собственным лбом упирался. И вот что важно, командир: летчики в кабине посменно дежурят…
— Так, да? Интересно… Степаныч, буди пилота, — распорядился Малышев и, дождавшись: когда Колесников приблизился, произнес задумчиво:
— Скажи, Серега, в каких случаях летчики несут дежурство прямо в кабине самолета?
— Когда объявлена готовность Љ1. А что? — не вполне проснувшись, поежился от ночной прохлады тот. — Мы куда-то летим? Вы нашли в лесу ступу с метлой, брошенную бабусей Ягусей при отступлении? Комплектацию проверили?
Но так как шутки никто не поддержал, летчик оживился еще больше:
— Тут что и в самом деле самолет есть?! Какой тип?
— Старшина нашел. Кузьмич, опиши: что разглядеть сумел… Может, капитан опознает тип?
— Да там такая темень: самого себя не видать. Могу только сказать, что кабина расположена довольно высоко, метрах в четырех. Под крылом я свободно прошел, не вбирая голову, значит — до двух метров. Лопасть у пропеллера сантиметров шестьдесят. Крыло на ощупь железное… Вот, собственно, и все…
— По этому описанию, скорее всего на Ю-52 похоже, — задумчиво произнес Колесников. — Легкий транспортник… Ну и правильно, для более тяжелых машин полевые условия менее пригодны. Истребитель или штурмовик еще сядет, а тяжелый бомбардировщик и капотировать может… А пропеллеров у него сколько? Два, три, четыре?
— Я не считал… Но не четыре, точно. На крыле, которое я ощупал, только один мотор был.
— Жаль, что не видел, потому что если три, то это "тетушка Ю" вне всяких сомнений.
— Ну и каково твое мнение, летун? Зачем фрицы прячут транспортник в лесу, всего в десятке километров от обозначенной нам цели?
Пилот пристально взглянул на довольно ухмыляющегося капитана Малышева, подумал немного и убежденно кивнул.
— Точно, командир. Все сходиться… Мы, типа, обнаруживаем секретный склад. Вызываем по рации бомбовозы… А они, тем временем, тихонько сваливают.
— На грузовиках сюда полчаса ходу. С учетом погрузки — час… Бомбардировщики еще и до линии фронта долететь не успеют. И когда прилетят бомбить, то отработают уже по пустому месту… — продолжил Малышев. — Хитро задумано. Наши будут уверены, что стратегическое сырье уничтожено, а фрицы преспокойно переправят его в безопасное место или — прямо на производство… Молодец Корнеев! Вовремя сообразил разделить отряд… Теперь дудки! Уважаемая публика: факир был пьян и фокус не удался…
— Угу, только я так понимаю, Андрей, — хмуро отозвался ефрейтор Семеняк, — что доклада о результате бомбометания, как предполагалось раньше, немцы ждать не планируют. И никакого запаса времени у наших ребят нет. Группу постараются взять сразу. После первого выхода в эфир.
