и экспериментах, если не сказать больше, а хочу я знать о практике, которую вел ваш подчиненный.
После секундной паузы я спросил:
– А подчиненный ли?
– Нет, он был высокого статуса, подчинялся напрямую руководству НИИ и шефам из концерна «ЗАСЛОН».
Мы снова в молчании стали ожидать первого шага.
– Я не могу ответить на все вопросы, – начал он. – Поверьте, он был не только гений в своей и смежной специализации, но и по жизни. Всю свою деятельность аккуратно маскировал. Оставался на ночь, а утром все записи не только с камер, но и лог-файлы компьютера подчищены. Именно то, что касалось его деятельности, чтобы жалоб не провоцировать. Расшифровывал коды, располагал к себе охрану, в том числе и кибербезопасности.
– Кибербезопасности?
– Да. Вы наверняка уже нанесли визит.
– Не забывайте про мою миссию, пожалуйста.
– Пожалуйста, давайте не будем строить контакт по висячему мосту.
Я уставился на него.
– Понимаете, висячий мост – это метафора. Он на натянутых тросах.
– А-а, – улыбнулся я и получил взаимный ответ.
– Поверьте, мы сами не знаем, что у нас тут произошло. Режим усилили, все заблокировали, проводится внутреннее расследование… и вы, конечно, с такой высоты и неофициально…
– Ладно. Я расскажу, что стало нашим достоянием, а потом попробуем расшифровать его деятельность у вас.
– Вот это уже мне нравится, деловой разговор.
– Ну, вы неисправимы.
Глава блока клонирования лаборатории на мгновение застыл и, поняв, о чем я, положил ладонь себе на грудь, изображая извинение.
– Так, значит, этот тип, ваш коллега-ученый, мы его назвали Рембрандт, решил делать свои эксперименты тайком?
– Я должен прежде рассказать, как вообще фиксируется изобретение, открытие, в том числе и в сфере медицины. Хотя это было не совсем в сфере медицины. В общем, на это тоже нужны разрешения. Тем более если вы проводите это на людях. А наш уважаемый ученый решил обойти все эти системы, потому что добиться разрешения проводить опыты на людях практически невозможно. Чтобы лекарство использовалось как метод лечения, оно 10 лет должно проходить испытания, в том числе и несколько лет на людях. А что касается проверки на человеке – до этого доходит после 5–7 лет экспериментов на животных. Так вот, он решил провести свои эксперименты в медицинском учреждении при институте нейрологии имени Бурденко. А теперь ваш ход. Расскажите, как вы об этом узнали.
– Даже не мы. Это происшествие стало делом полицейского расследования. А делом полицейского расследования оно стало не потому, что он покусился на святое – решил залезть без спросу в голову людям, дабы тайно прочитать их мысли, нет: он предложил эту технологию иностранной разведке.
Собеседник поднял брови, я подмигнул ему.
– А теперь я должен немножко отступить от темы и внести ясность насчет того, как работает система разведки. Так как он хотел продать свою революционную технологию через своих коллег по научной деятельности из Калифорнийского университета, раскрою некоторые детали работы разведслужб США. Выйти он хотел на контакт с руководством компании Neuralink. Он ее выбрал неспроста. Эта нейротехнологическая компания, основанная самим Илоном Маском, финансами обладала, по крайней мере по убеждению нашего героя. Курьез в том, что выявила его немецкая разведка БНД, причем она его не раскрыла напрямую, а… тут, конечно, я умолчу кое о чем, но факт остается фактом – задержало его наше родное ФСБ. Однако о системе работы разведслужб США скажу кратко: разведслужбы США не имеют права вести деятельность на территории своей страны. Как они решили этот вопрос? А вот так: они дали карт-бланш немецкой разведслужбе. Поэтому на территории США немецкая служба военной разведки БНД действует практически легально. Легально по классификации самого АНБ, ибо она контролирует ее работу. В общем, спецслужбы США разрешают это делать, дабы получать ту информацию, которая им необходима. Причина: по внутреннему законодательству США разведслужбы США не имеют права шпионить за своими гражданами. Поэтому Агентство национальной безопасности США (АНБ) и разрешает шпионить за своими гражданами немецкой разведке. Как бы, мол, мы вас ловить не будем, но вы под нашим контролем шпионите за ними, потом докладываете нам.
– Почему немецкой?
– Дело в том, что Германия находится в структурном подчинении США. Еще после Второй мировой войны, так же, как Восточная Германия подчинялась Москве, Западная подчинялась США. С разрушением восточного блока США взяли под контроль всю Германию, а через них практически всю Европу. У них существует такой элемент системы взаимоотношений, как «Канцлер-Акт». Этот акт является частью тайного государственного договора от 21 мая 1949 года, с помощью которого союзники гарантировали себе полный контроль средств массовой информации в Федеративной Республике до 2099 года. По нему каждый канцлер, который будет возглавлять Германию, должен согласовывать свою кандидатуру с правительством США еще до принятия присяги.
Так вот, наш уважаемый ученый, будучи на семинаре в США, тайно продемонстрировал своим собратьям по ученому сообществу свое детище. Да, внесу пояснение: эти его заокеанские коллеги уже давно переманивали нашего уникума к себе. Конечно же, и наши спецслужбы почву зондировали: держали его под плотным колпаком – когда выезжал, семья его была фактически в заложниках. Конечно же, среди его американских коллег были завербованные своими службами и даже откровенные агенты. Конечно же, они не прочь были заработать и получить эту технологию. Однако случилось вот что: хотя они и хотели прокрутить свои делишки под прикрытием «старших братьев» из Агентства национальной безопасности, пока наводили мосты с компанией Маска, попросту торговались, – немецкая разведка БНД выявила нечто подозрительное.
Хотя это не является темой нашего обсуждения, я все же расскажу о задуманной им схеме. Наш ученый должен был приехать домой, а семья через некоторое время выехать в одну из стран блока НАТО. Там у супруги в процессе лечения должны были усугубиться хронические болячки, да так, что она слегла бы, причем тяжело. Заодно на ее тайный трастовый счет перечислялась некая сумма. Теперь уже семья оказывалась в заложниках у покупающей стороны. Этот Рембрандт, как я его условно назвал, раскрывал основные ключевые схемы технологии, чтобы она работала, но без ноу-хау, чтобы не могли полностью выкинуть его из проекта. Публиковать информацию об открытии должны были от третьего лица или от обезличенного коллектива, а наш герой, впав в депрессию частично от переживаний за жену, частично из-за невозможности быть рядом, частично якобы из-за неудач в научной деятельности, уходит на покой. В итоге весь сценарий идет по схеме. Два месяца он перечислял ей финансы
