Вернулись в первую пещеру, прошлись по южной галерее и очутились у пруда с теплой водой. Прудик имел в поперечнике не больше восьми метров, но был, по — видимому, довольно глубоким, — дна не было видно.
— Здесь будем принимать ванны, — сказал Тиба. — Особенно хорошо это для тех, кто страдает ревматизмом.
— Мы все им страдаем, — вздохнул Ли Фан — гу.
За прудом долина еще больше сужалась, превращаясь в ущелье. Там уже не было леса, рос лишь кустарник.
— Будем пользоваться только этим южным входом, — сказал Тиба, — чтобы не оставлять следа там, откуда нам всегда будет угрожать опасность, — снизу. Надо будет изнутри заделать камнями восточный и северный входы, чтобы никто не мог через них проникнуть в лабиринт.
Радостные возгласы раздались под глухими каменными сводами, когда все собрались сюда. Поистине лучшего места для убежища нельзя было и желать. Дружно закипела работа. Рвали траву и носили ее в дальнюю пещеру, таскали камни и закладывали ими лишние входы, заготавливали сушняк на дрова. Вот и костер вспыхнул. Будет горячий обед! А на вершине нагромождения глыб, откуда далеко внизу просматривалась долина, лежал часовой, готовый в любую минуту предупредить товарищей о возможной опасности.
К вечеру оборудование базы было в основном закончено. Купание в горячем пруду и сытный обед из риса и консервированных мандаринов были заслуженным вознаграждением людям, на чью долю выпало столько мучений.
После обеда Тиба пригласил Ли Фан — гу и Кэ Сун — ю выбрать постоянное место для часового. Когда они отошли достаточно далеко от базы, Тиба попросил товарищей присесть.
— Нам нужно кое о чем условиться. — заговорил он, вытирая платочком вспотевший лоб. — По — видимому, мы допустили грубейшую ошибку, взяв с собой Фуная. В этом виноват я. Там, в овраге, он вставал из земли не случайно. Может быть, я ошибаюсь? Но если это и так, лучше быть начеку. Мы не можем рисковать. Фуная нельзя выпускать из виду ни на минуту. Об этом прошу втайне предупредить всех товарищей. Разумеется, мы не будем назначать его в охранение и не будем давать ему таких поручений, при выполнении которых он оставался бы один. В самое ближайшее время, как только представится удобный случай, проверим, основательны ли наши подозрения. Прошу подумать, как это лучше сделать, и высказать свои предложения.
Обсуждали вопрос об охране базы. Решено было, что днем охрану следует нести на вершине каменного укрытия, оттуда хорошо просматривается вся местность к северу, вплоть до долины Туманов. В случае опасности дергать за телефонный шнур, который соединит часового с пещерой. На ночь выставлять секрет под каменной глыбой, находящейся метрах в трехстах от базы, вниз по течению ключа. Секрет будет связан с базой телефоном.
Тут же был обсужден план действия боевой группы. В ближайшие дни предстояло совершить несколько походов к складам, чтобы создать запасы продовольствия, обмундирования и другого имущества, которое удастся там обнаружить, а также захватить еще пару полевых телефонов, батареи и провод к ним. Когда все это будет сделано, Тиба и Кэ Сун — ю начнут совершать ночные выходы на телефонные линии, связывающие отдельные части гарнизона. Особенно привлекала их линия, связывающая штаб — квартиру генерала Цуцуми с главной базой. Штаб — квартира командующего находилась в пяти километрах от главной базы, в распадке, на южном склоне вулкана Туманов.
От дороги до штаб — квартиры — два километра бетонированной тропинки, по которой генерал обычно выезжает к главной дороге верхом.
По склону распадка проходит телефонный провод. Тиба хорошо знал это. Тут и решили устроить подслушивание.
Как только Тиба войдет в курс последних событий в гарнизоне, он начнет писать листовки. Фуная будет их размножать. И тогда начнется главная работа для Ли Фан — гу, хорошо владеющего японским языком, — разносить по ночам листовки по гарнизону и расклеивать их на стенах зданий.
На базу вернулись перед наступлением сумерек. Все повстанцы, кроме часового на глыбе да Фуная, спали. Фуная сидел на камне у пруда, опустив в теплую воду босые ноги…
— Вот где я вылечу свой ревматизм! — весело сказал он Тиба.
Тиба предупредил: — Подолгу не рекомендуется держать, могут быть обострения других болезней. Отправляйтесь отдыхать. Снаружи никто не должен находиться, кроме часового. Фуная послушно встал и ушел в пещеру, а Тиба и Ли Фан — гу повели в секрет молодого Го Чженя и пожилого Вэнь Тяня. Попутно они протянули туда провод телефона. Тем временем Кэ Сун — ю незаметно наблюдал за Фуная, хотя тот уже спал.
БОРЬБА ПРОДОЛЖАЕТСЯ
К концу первой недели, после того как боевая группа Тиба обосновалась у теплого ключа, было закончено накопление продовольствия, одежды, необходимых средств связи и были созданы все условия для того, чтобы начать, планомерные действия. В одну из ночей Тиба, Ли Фан — гу и Кэ Сун — ю, захватив с собой телефонный аппарат, отправились в первую разведку. Предполагалось решить три задачи: сделать попытку подключиться к генеральскому проводу, раздобыть старых газет и плакатов, на которых можно бы писать листовки, и уточнять ориентиры наикратчайшего маршрута до речки, что бежит по долине Туманов, отыскать постоянный брод, чтобы потом всегда ходить этим маршрутом.
Часа через три они благополучно достигли речки, быстро нашли перекат, переправились и вышли к дороге, соединяющей главную базу с тихоокеанским побережьем и Северным плато. Здесь, в зарослях бамбука, стеной поднявшегося вдоль дороги, они около часа отдыхали. За это время на дороге никто не появлялся.
— Условимся так, — прошептал Тиба, — возвращаться непременно к этому месту. Сейчас десять вечера. В четыре — половине пятого утра всем быть здесь. Друг друга не дожидаться. Кто первый подойдет, тот должен спрятать свой камень сбоку дороги, против места, где мы сейчас находимся…
Вышли на дорогу, нашли три больших камня и положили их в ряд вдоль насыпи — каждый приготовил свой камень. Отсюда Тиба и Кэ Сун — ю полезли на гору, чтобы по ней подобраться к Генеральскому распадку (до него отсюда было метров пятьсот), а Ли Фан — гу, одетый в обмундирование японского солдата, направился по дороге в сторону главной базы.
Ли Фан — гу уверенно шагал вперед, почти неслышно, ступая резиновыми дзикатаби. Глаза его давно привыкли к темноте, и он хорошо различал не только серую полосу дороги, но даже и камни на ней. Справа от дороги — темные овраги и белеющие каменные обрывы, слева шумела и булькала речка.
Ли Фан — гу не испытывал страха. Напротив, им владело радостное чувство боевого азарта. Неукротимая энергия пружинила мышцы, и он почти не ощущал своих ног. Смерть он презирает. Если она столько раз прежде бежала от него, связанного по рукам и ногам, то теперь ей уже не смять его, окрыленного свободой.
