Тиба достал перочинный нож и, подняв на углу край брезентового полога, разрезал один мешок.
— Подставляйте головные уборы, — шепнул он Ли Фан — гу и Фуная.
Все наполнили свои чепчики рисом. Потом стали насыпать рис в карманы. Мешок настолько опорожнился, что его решили взять: в нем осталась одна треть прежнего количества. Мешок перерезали пополам. Вышло два мешочка. Решили нести их по очереди. Тут же с наслаждением поели сухого риса.
Чуть отдохнув, снова тронулись в путь и шли без остановки до рассвета. У входа в долину Туманов расположились на дневку. Впереди — крутые уступы террас, ниже — долина Туманов, а там дорога и речка. Повстанцы находились в глухих зарослях смешанного леса. Расположились под старой раскидистой лиственницей, похожей на гриб. Как только рассвело, Тиба и Ли Фан — гу взобрались на макушку лиственницы.
Удивительное это дерево, растущее на южных и средних Курилах. В противоположность своей сибирской родственнице оно растет не столько вверх, сколько в ширину. Очень толстый ствол у комля резко сходит на острый конус к макушке, на которой непременно большой пучок веточек, словно султанчик. Ветки начинаются от корня примерно в двух метрах. Внизу — очень длинные, расположенные горизонтально и расходящиеся правильным веером. Но чем выше по стволу, тем они резче укорачиваются и у вершины имеют длину в полметра. Таким образом, крона лиственницы — это правильный конусообразный шатер. Он отлично укрыл беглецов от дождя.
С макушки лиственницы открылась захватывающая панорама долины Туманов, величественного океанского простора, затянутого вдали сизой пеленой туч, хаотического нагромождения гор и вулканов, начинающихся на юге прямо за долиной. Тиба и Ли Фан — гу внимательно изучали местность, намечая маршрут для следующей ночи. Южная сторона долины выглядела глухой и неосвоенной: ни строений, ни дорог, ни даже троп. Внизу, прямо за рекой, — темный густой полог маньчжурской ели; чуть выше, по склонам, — сплошной светло — зеленый ковер зарослей саса — курильского бамбука; еще дальше начинаются горные хребты, с узкими долинами и ущельями, с множеством отрогов, с зеленью смешанных лесов, с голыми каменными осыпями вершин.
— В этих зарослях, — Тиба указал за реку, — и в тех двух узких долинах находятся мелкие склады. Там мы запасемся рисом, консервами, кое — чем из амуниции и уйдем вон под тот вулкан, — это вулкан Хатараку — наиболее глухое и никем не посещаемое место. Там, как и условились раньше, устроим базу. Далеко к югу, я думаю, не следует уходить. Нам придется часто навещать гарнизон: не для того мы взялись за оружие, чтобы искать себе спокойного отдыха!
Ли Фан — гу молча кивал головой, слушая друга. Когда Тиба умолк, китаец сказал:
— Многое нужно сделать, чтобы отомстить за гибель товарищей. Первым, кого я убью, будет Кувахара.
— Нет, товарищ Ли, мы должны воздержаться от убийств, — возразил Тиба. — Политическая работа среди солдат: — вот главная наша задача. Будем писать листовки — это сильнее пуль. А для того, чтобы хорошо знать жизнь гарнизона, будем подслушивать телефонные разговоры. Аппаратуру добудем в складах. И не рисковать зря. Чем дольше будет существовать наша группа, тем больший ущерб нанесем мы самураям.
— Неплохо бы установить связь с Комадзава. — высказал пожелание Ли Фан — гу. — Он нам будет очень полезен.
Уточнив маршрут на местности и на карте, Тиба а Ли Фан — гу спустились к друзьям. Кроме Кэ Сун — ю, здесь все спали. Тиба не случайно назначил юношу дежурить, — нужно было присматривать за Фуная, о чем Ли Фан — гу специально предупредил Кэ Сун — ю.
Во второй половине дня небо прояснилось, показалось солнце, в лесу стало тепло, на все голоса защебетали птицы, зазвенели цикады, воздух наполнился терпким запахом трав и цветов. Теперь дежурили по двое: один — под лиственницей, возле спящих, другой — в стороне склада, откуда всего вероятнее могла появиться опасность. Но день прошел спокойно. А когда наступила ночь, все стали готовиться к новому переходу. Каждый чувствовал себя бодрым, готовым к преодолению любых трудностей.
Ночь стояла звездная, но темная, ветреная. Группа благополучно спустилась в долину Туманов, пересекла дорогу, а затем перешла вброд речку. В зарослях ельника Тиба быстро отыскал склады. В них оказалось все, что было необходимо: рис, консервы, обмундирование, телефонные аппараты, катушки провода.
Нагруженные до отказа, беглецы направились в горы. Шли по ключам, взбирались на террасы, спускались в ущелья. Насколько был трудным этот путь, настолько же и безопасным, — сюда не заглядывал ни один человек из гарнизона.
На подходе к подножию вулкана Хатараку они встретили теплый ключ. Это был сернистый горячий источник, каких немало встречается на всех больших островах Курильской гряды. В иных местах, как, например, на острове Парамушир, есть теплые озера, в которых можно купаться зимой. Этот ключ повстанцы решили назвать Партизанским. Он имел в ширину три — четыре метра, на дне белел осадок серы, похожий на сметану.
Долина, заросшая густым смешанным лесом, суживалась по мере того, как группа Тиба поднималась по ключу. Все чаще стали встречаться громадные глыбы камней, скатившихся со склонов гор, вероятно, во время подземных толчков. Лес редел, его заменяли кустарники багульника, малины, можжевельника, красной смородины, жимолости. Долина изогнулась, и за поворотом справа показалось нагромождение каменных глыб размером с двухэтажный дом. Между глыбами и под ними — лабиринт из пустот, опутанных кустами смородины и шиповника. Одна из глыб перегородила ключ и образовала небольшую запруду.
Тиба приказал всем сбросить груз и отдыхать.
— По — видимому, здесь мы и остановимся, — сказал он Ли Фан — гу.
Вдвоем они протиснулись сквозь кустарник в лабиринт. Узкий проход привел их в обширную пещеру, от которой вели две щели: одна — прямо, другая — влево. Левая выходила наружу, к югу, а та, что шла прямо, привела «их еще в одну небольшую пещеру, от которой отходила трещина вправо, к северу. Как в первой, так и во второй пещере было сухо, землю усеивал щебень, над головой сходился каменный свод с трещинами.
— Лучшего места мы не найдем, — решительно проговорил Тиба, осмотрев своды. — Здесь можно укрыться от дождя и разводить костер даже днем.
— Если еще заделать этот выход, — заметил Ли Фангу, указывая на трещину, ведущую к северу, — да натаскать сюда побольше травы, это будет отличная спальня!
Вернулись в первую пещеру, прошлись по южной галерее и очутились у пруда с теплой водой. Прудик имел в поперечнике не больше восьми метров, но был, по — видимому, довольно глубоким, — дна не было видно.
