Читаем без скачивания Отряд-3. Контрольное измерение - Алексей Евтушенко

Валерка открыл, было, рот, чтобы задать следующий вопрос, но тут раздался спокойный голос Ани.

– Можно, – сказала она.

– Что можно? – настороженно осведомился Стихарь.

– Можно доверять этому человеку, – пояснила Аня. – Меня Саша попросил проверить. Я проверила. Докладываю. Федору можно верить. Он говорит правду и задней мысли не держит. На этот раз я хорошо смотрела. Глубоко.

– Во как! – неопределенно качнул головой Фёдор. – Даже и колдунья среди вас. Уважаю.

Из дальнейшего разговора выяснилось следующее. Фёдор Темрюков, тридцати восьми лет от роду и потомственный москвич в пятом поколении, до Великого Исхода зарабатывал деньги починкой автомобилей («руки у меня правильные, к механике разной приспособленные»), а в свободное от работы время вовсю занимался диггерством. Никому, кроме Ани, слово это не было знакомо, и Фёдор пояснил, что диггер – это человек, исследующий всяческие подземелья рукотворного происхождения.

– Это спелеологи по естественным пещерам лазают, – разъяснил он. – А мы, диггеры, только по тем норам, что люди вырыли.

Диггером, по словам Фёдора, был он в Москве довольно известным и уважаемым. В первой, можно сказать, десятке. Но, правда, хотя коллеги-диггеры его и уважали, но не очень любили. В основном за то, что характер имел слишком уж независимый и ползать в московских подземельях предпочитал больше в одиночку. Открытыми при этом новыми маршрутами и ходами делился с остальными не очень охотно. А некоторым, кто, по его мнению, был недостоин звания настоящего диггера, и вовсе отказывал в информации. Когда Москва подверглась ядерному удару (хорошо, что хоть краешком зацепило), а затем последовал Великий Исход, Фёдор сидел глубоко под землёй и все пропустил. А когда вылез наружу – обалдел от того, как изменился мир. И тут же залез под землю обратно.

– Нечего мне там, наверху, делать, – не торопясь, рассказывал он. – Люди, Охотники, Рабы… Нет, не по мне это. Я – сам по себе. В самом начале таких, как я, довольно много было. Некоторые – диггеры, некоторые просто пытались под землёй отсидеться. Да только никто не выдержал. Всех, кроме меня, наверх потянуло. А мне и здесь хорошо. Тут, под Москвой, все есть. И еда, и вода, и выпивка, и одежда, и… Да все, что хочешь. Только, говорю же, знать надо, где лежит. А я знаю. Многое и до Исхода знал, а за эти годы ещё больше разведал. Женщин, только, вот, нету. Но за этим я… того… наверх хожу. Они, некоторые, может, бы и сами ко мне наведывались, да не знают как. Входы в метро давно недоступны. Какие от ядерных взрывов завалило, остальные Рабы замуровали по приказу разума компьютерного. Чует он, что под землей у него власти нет практически. Или просто знает. Вот и закрыл метро от греха подальше. Однако, самое забавное не в этом, а в том, что…

Здесь Фёдор прервал свой рассказ, закурил и внимательнейшим образом оглядел своих слушателей.

– Извините, конечно, – сказал он, и в голосе его почувствовалась новые, твердые нотки. – Но хотелось бы задать вопрос.

– Задавайте, – разрешил Дитц.

– Кто вы, всё-таки, будете? И какая у вас цель? А то я сейчас все вам выложу, а потом окажется, что только себе во вред.

– Хм… – Хельмут покосился на Аню. – Говоришь, можно ему доверять?

– Можно.

– Хорошо, – Дитц повернулся к Фёдору. – Мы специальный отряд, посланный сюда с целью разобраться, что к чему и, возможно, вмешаться в ситуацию. Кем послан – неважно. Скажем, теми, кто заинтересован, чтобы на Земле человечество продолжало развиваться. А оно сейчас поставлено на грань уничтожения. Кстати, если вы ещё не знаете, но наверху, по нашим данным, началась война. Не думаю, что ошибусь, если скажу, что компьютерный разум в конечном итоге схлестнется с живым разумом Земли. Тем самым, на стороне которого Охотники. Люди, конечно, поддержат Охотников, а вот Рабам придется плохо. Или не придется. В зависимости от того, кто окажется сильнее.

– Так, – яростно почесал бороду Фёдор. – Крайне интересно… Наконец-то. И на чьей вы стороне?

– На стороне Людей, разумеется. И Охотников, как их потенциальных союзников. В любом случае методы компьютерного разума нам не нравятся. Хотя бы потому, что он уже неоднократно пытался нас убить.

– И чего вы хотите в данный конкретный момент?

– В данный конкретный момент, – сказал Дитц. – Мы хотим найти московский центр этого самого машинного разума.

– Найти и уничтожить, – добавил Велга.

– Война, говорите… – повторил как бы про себя Фёдор. – Что ж, признаюсь, я ждал этого момента. Сам начать не мог, один потому что. Один же, как вы понимаете, в поле не воин. А вот помочь в случае чего – это да. Я ведь отчего спросил, кто вы? Известно мне, где этот самый центр. Давно известно. Говорю же – забавно. Вроде под землей у разума машинного власть не в пример слабее, а центр здесь расположен. На всякий случай, наверное. Под землей-то оно всегда надежней – трудно достать. Нет, не в метро. Глубже. Там чуть ли не целый маленький город, Рабами обслуживаемый. Они-то на лифтах специальных с поверхности спускаются, а я другую дорогу разведал. Старую, о которой все давно забыли.

– То есть, вы можете нас туда проводить? – осведомился Велга.

– Легко, – кивнул Федор. – Путь не то, чтоб очень близкий, но и не сказать, что сильно далёкий. Часов пять понадобится. Как, выдержите?

Велга только усмехнулся.

– Веди, – сказал он, поднимаясь. – Бить противника нужно сразу, пока не очухался. Начнём думать да рассусоливать, фактор неожиданности потеряем. Враг думает, что мы загнаны, прячемся и постараемся затаиться и отсидеться. А мы не станем. Чем быстрей нанесем удар, тем больше шансов на победу. Как считаешь, Хельмут?

– Совершенно с тобой согласен, – Дитц бросил окурок под ноги и крепко наступил на него ботинком. – Пошли.

– Пойдём мы потом, – сказал Фёдор. – Сначала поедем. Прошу, так сказать, пожаловать на борт моего паровоза. Тесновато будет, конечно, но, думаю, поместимся.

Путь в глубь московской земли оказался утомительным. Кое-где приходилось двигаться на четвереньках и даже ползком, поворачивать, протискиваться в какие-то норы, трубы, коридорчики и узкие шахты, спускаться, подниматься и снова спускаться. Велга не раз ловил себя на мысли о том, что, если бы Фёдор задумал погубить их отряд, как в свое время Иван Сусанин погубил отряд поляков, то это ему бы удалось без особого труда. Успокаивало лишь то, что Аня оставалась совершенно невозмутимой, да и сам Фёдор, видимо, понимая их состояние и соблюдая меры подземной предосторожности, настоял, чтобы все шли в связке, для которой использовал моток прочного альпинистского шнура.

– Здесь нельзя иначе, – пояснил он. – Чуть замешкался и – пропал. Сколько раз было. Рассказать пару историй – не поверите. Мистика, одно слово. Только что был человек – и вот уже нет человека. А куда делся – не понятно. Так что, в связке, оно надёжнее.

Они пробирались неведомыми и запутанными переходами уже более четырёх часов, и только Велга подумал, что неплохо бы сделать привал и восстановить силы перед, возможно, предстоящим боем, как Фёдор остановился.

– Передохнём, – сказал он. – Уже скоро. Полчаса, не больше, а силы нам понадобятся.

Отдохнули, перекусили, приняли по капсуле лёгкого стимулятора, которым их Распорядитель снабдил ещё на Лоне именно для подобных случаев, и двинулись дальше. На этот раз без шнура, свободно, чтобы иметь возможность маневра.

Чем ближе продвигался отряд к цели, тем больше нарастало внутреннее напряжение, и заполняло сердца знакомое до дрожи предвкушение боя. Наконец, идущий впереди Фёдор поднял руку.

– Тут, – сообщил он шёпотом и посветил фонарем на стену. – С этой стороны бетон от старости обвалился, а земля за ним осыпалась. Иначе я бы, наверное, их не нашел. А так лазил здесь и увидел – провал. А там – снова бетон. Сунулся, простучал… Понял, что стенка не сильно толстая и пустота за ней. Ну, парень я любопытный, – притащил тротила, устроил небольшой направленный взрыв… Рисковал, конечно. Но то, что рисковал, только потом понял, когда центр этот внизу обнаружил. Ничего, повезло. Дырку сделал, никто не заметил. Или внимания не обратили, или просто не поняли, что за звук. В общем, попал я таким образом в шахту вентиляционную. Ну, а дальше – вниз по веревке… Здесь метров семь всего. А потом – решетку открутить, вниз спрыгнуть и ты на месте.

– Снова дежа-вю, – шепнул Дитц Велге и, поймав удивленный взгляд лейтенанта, добавил. – Спасательная планета. Вейны. Помнишь, как этого… как его…

– Улстер Ката, – кивнул Александр. – Да. Там тоже была вентиляционная труба.

– Вот именно, – вздохнул Дитц.

– Пусть тебе послужит утешением, что Улстера Кату мы тогда уконтрапупили. Значит, и сейчас все должно получиться.

– Я, конечно, извиняюсь, – не удержался Валерка, услышавший последнюю фразу, но Кату не мы уконртапупили, а вейн-полицейский. Илтвар Мур его звали, если не ошибаюсь.